Так и вертится на языке спросить, что она когда-либо делала для меня.

Однако чувство вины терзает грудь. Потому что, нравится мне это или нет, эта женщина по-прежнему остается моей матерью.

Сжимаю руки в кулаки, ненавидя то положение, в которое она меня ставит.

— Ладно, — уступаю, — я спущусь вниз поужинать. Но на этом все. Не хочу принимать никакого участия в том, что ты пытаешься провернуть.

— Спасибо, — говорит она, подходя к пылесосу, чтобы выключить. — Я приготовила любимые блюда Трента — мясной рулет и картофельное пюре.

Конечно, приготовила.

— Как прошли выходные? — спрашивает Трент, когда все усаживаются за обеденным столом.

Мы с Ноксом молчим.

— Я вступила в новый комитет по сбору средств, — щебечет мама, и спустя минуту добавляет: — Мы думали устроить здесь вечеринку в следующем месяце… — она замолкает, когда муж сердито смотрит на нее. — Но думаю, я всегда могу спросить Джанин, не согласится ли она провести ее в своем доме.

— Все в порядке, — говорит Трент. — Проводи вечеринку здесь.

Лицо мамы озаряется: — Правда?

Откусывая мясной рулет, он кивает: — Да. Самое время устроить здесь какой-нибудь праздник.

Неловко ерзаю, когда чувствую, что его внимание переключается на меня.

— Как прошли твои выходные, Аспен? Было что-нибудь веселое?

Разделась за деньги и покрутилась вокруг шеста.

Устроила несколько приватных танцев для стариков.

О, и трахнула твоего сорокавосьмилетнего брата на заднем сиденье его машины, припаркованной за продуктовым магазином.

Это было довольно весело.

— Не совсем, — мну вилкой еду в тарелке, — занималась с Вайолет.

— Понятно.

Не знаю, как расценивать его тон, но у меня нет времени на размышления, потому что Нокс отодвигает стул и выходит из-за стола.

— Ужин еще не закончился, молодой человек, — рявкает Трент.

Нокс подходит к раковине: — Я сказал Шэдоу, что отвезу ее на работу.

— Тебе не кажется, что следовало сначала обсудить это со мной?

Боже.

Хотя я не могу винить Трента за то, что он держит Нокса на коротком поводке.

Он убил собственную мать.

Нокс замирает, мышцы его рук напрягаются, когда он хватается за край раковины.

— Я не думал, что это имеет большое значение.

— Ну, ты ошибся, — Трент вытирает салфеткой рот. — Ты знаешь, как важно твое присутствие на семейном ужине.

Нокс оборачивается: — Этого больше не повторится, — кажется, что он глотает гвозди, прежде чем произносит: — Сэр.

— Убедись, что не повторится, — Трент пренебрежительно машет рукой, — можешь быть свободным.

Нокс начинает уходить, но тут его отец рычит: — Поблагодари свою маму за прекрасный ужин, который она приготовила.

Он стоит спиной, поэтому я не вижу его лица. Однако замечаю, как его руки сжимаются в кулаки… как будто ему требуется вся выдержка, чтобы не сорваться нахрен.

— Спасибо за ужин, — бормочет Нокс себе под нос, прежде чем уйти.

Мгновение спустя входная дверь открывается, а затем с грохотом захлопывается.

Остаток ужина мы проводим в тишине.

Загружаю тарелки в посудомоечную машину, когда Трент подходит ко мне.

— Я тебе не нравлюсь, — замечает он, облокачиваясь на мраморную столешницу.

Неловко.

Однако говорю ему правду: — Я недостаточно знаю о тебе, чтобы составить мнение.

Ладно, это ложь.

Мне не нравится, что он женился на моей матери.

Или то, что он настаивает на том, чтобы завтракали и ужинали все вместе, как будто мы одна большая счастливая семья, хотя это очень далеко от истины.

Мне также не нравится, что он назвал мою маму мамой Нокса. Потому что это не так.

Или то, что он думает, что может купить мое одобрение машиной. Потому что это тоже не так.

— Я понимаю, — говорит он мягко, словно боится, что я бомба, которая может взорваться в любой момент.

Взяв у меня тарелку, он ставит ее в посудомоечную машину.

— Я не пытаюсь быть отцом.

— Хорошо.

Потому что папу не заменить. Особенно таким, как он.

— Но надеюсь, что однажды мы сможем стать друзьями.