Стая молчаливо наблюдала, как, с рычанием, в звериной ярости сшибались противники, и вожак, безжалостно рванув, откусил ухо вместе с большим куском кожи у одного, бросившегося на него юнца, располосовал, до глубокой кровавой раны бок у другого, а затем, окончательно рассвирепевший, он разорвал горло третьего, и тот упал, заливая ударившим фонтаном крови площадку и близко стоящих членов стаи. Они отшатнулись, пряча друг от друга глаза. Трое оставшихся бунтарей, ни на кого не глядя, друг за другом легли в снег и на брюхе подползли к окровавленному, тяжело дышащему вожаку. Он гневно зарычал на них, побуждая встать и принять бой, но они лишь сильнее вжались в залитый кровью снег, дрожа всем телом. Он, тяжело припадая на прокушенную лапу, наклонился к каждому из них и сильно, до крови, укусил. Волки взвизгнули, но не подняли головы, и он отошёл, усмиряя свой гнев.

Приняв человеческий облик, Айк, не обращая внимания на замершую стаю, кое-как натянул штаны, поданные ему кем-то из стариков, сунул ноги в ботинки. Повернулся к волкам и людям как был, до пояса обнажённый, залитый своей и чужой кровью, сочащейся из ран, покрывающей его тело подсыхающей, неприятно тянущей корочкой. Угрюмо оглядел стаю, и под его тяжёлым взглядом люди и волки дрогнули. Согнулись, опустили глаза первые и легли в снег, пытаясь зарыться, спрятаться — вторые. Его волк свирепо смотрел на них, и тишина окутала поляну, стая замерла в ожидании решения своего вожака. Их покорность его воле чуть смирила его гнев. Он обернулся к Сергею, и тот накинул на его плечи куртку. Айка начинало знобить, сказывалась кровопотеря. Но оставалась ещё Лорен. Через головы стоящих перед ним людей и волков он негромко сказал: — подойди ко мне, женщина. — Все поняли, обернулись к ней, образовали коридор, по которому она прошла, не глядя по сторонам и гордо подняв голову.

Айк долго всматривался в её лицо, про себя удивляясь, что он мог найти в этой кукольной безжизненной красоте, равнодушных презрительных глазах, губах, изогнутых в язвительной усмешке. — Эта смерть и страдания волчат и на твоей совести, Лорен! — почти спокойно сказал он. — Зачем это всё? Чего ты хотела добиться?

Она плюнула в него, но не попала. — Будь ты проклят, Айк! Они должны бы были тебя убить, слабаки! — она повернулась к стае, ожесточённо закричала: — а вы!! Трусы, пожиратели падали, вы позор для волков! Почему вы не убили его?? Почему опять позволяете встать во главе стаи?? У вас было время, чтобы вырезать всех людишек в городе и окрест, уничтожить всех полукровок, а вы опять покорились ему!! — Её трясло от злости. Пена появилась у неё на губах. Внезапно в руке у женщины блеснул нож и она бросилась на Айка. Не размахиваясь, он ударил её по щеке, и она, отлетев на несколько метров, упала на окровавленный снег. Нож покатился по утоптанной площадке, и она, взвыв, поползла за ним. Стоящий у края волк поставил на него лапу и зарычал на приблизившуюся женщину. Она истерично захохотала: — вы ползаете перед ним на животах и опускаете глаза, когда он нахмурится! Трусы! Мерзавцы! Будьте вы все прокляты! — Стая молчаливо смотрела на Лорен, кое-кто презрительно ухмылялся. От группы женщин донеслись возмущённые крики, и Айк, кивнув телохранителям, чтобы они подняли Лорен, хмуро посмотрел на волчиц. Они, размахивая руками, остервенело кричали: — она обещала нам, что будет твоей парой, вожак! Что будет по справедливости выслушивать нас и вместе с тобой управлять стаей! Нам нужна женщина, Айк! Мы устали ждать, когда у тебя будет супруга!

Стоящий недалеко от площадки молодой парень крикнул: — а волкам она обещала свободу! Надо было только избавиться от вожака!

Лорен, стоящая перед стаей, молчала, отчуждённо глядя перед собой. Кытах Арбай шепнул Айку: — тебе придётся рассказать всё, как есть.

Тот вздохнул: — да, пожалуй. Но сначала… — он шагнул вперёд, поднял руку, и настала тишина, все глаза были устремлены на вожака: — волки, вот моё решение, — он на секунду стиснул зубы, удерживая рычание, потом поднял голову, — я изгоняю эту женщину из стаи. Через неделю её не должно быть в городе и окрестностях. Вы знаете наш закон — отверженный не имеет права на защиту. Ей придётся уехать. А теперь, — он повернулся к Лорен, — уходи. Я даю неделю на завершение твоих дел. Через семь дней тебя не должно быть в городе. — Он отвернулся от неё, а Лорен, ненавидяще глянув в его спину, повернулась и пошла по тропе в сторону Междуреченска. Ей уступали дорогу, с неприязнью отшатываясь в сторону. Изгнание из родной стаи было тяжелейшим наказанием для волка, и все это знали. Изгнанный не мог прожить в лесу один — это несло гибель от зубов диких сородичей. Не мог он жить и среди людей — его волк не потерпел бы отсутствие рядом себе подобных и вскоре бы сорвался, что грозило смертельной опасностью для окружающих. Оставалось только одно: примкнуть к чужой стае. Но к изгнанникам всегда и везде относились с большим подозрением, их статус был предельно низок. Даже волчицам приходилось тяжко. У них, практически, не было шансов выйти замуж. Волки, существа серьёзные, не хотели рисковать, создавая семью с изгоем. Женщины в открытую отвергали пришлую, не без оснований опасаясь подвоха. И, самое главное, далеко не каждый вожак согласится принять к себе изгнанника-волка или волчицу. Отверженному оставалось либо умереть, либо влачить жалкое подчинённое существование на задворках чужой стаи.

Айк тяжело влез на крышу заимки, оглядел поднятые к нему лица. Все волки уже обратились в людей, а женщины встали рядом со своими мужчинами, вновь явив ему его стаю, единую, сплочённую его силой и волей, которую он любил, и которую был готов защищать до последней капли своей крови.

— Волки, — он сглотнул тугой комок, — вы имеете право знать, почему у меня нет пары. Я расскажу, хотя мне и тяжело. — Все настороженно молчали, — я встретил свою пару в прошлом году и взял её силой. Это была моя вина, она оказалась человеком, и ей чужды наши обычаи. — Он замолчал. Говорить было тяжело. — Она… не любит меня, и я ей не нужен. Но… она родила двух щенков, самочек, за что я бесконечно ей благодарен. — Люди зашевелились, переговариваясь, удивляясь услышанному. Из толпы звонко, со смешком, выкрикнула женщина: — ну что же ты сплоховал, Айк? Не смог женщину в себя влюбить?? Улыбался бы почаще, глядишь, она бы и растаяла!

Деловитый мужской бас с другого конца добавил: — на цепь пусть тебя посадит, как наши бабы делают, когда уж им гон сильно надоест. Посидишь — узнаешь, каково нам, женатикам, живётся!

Айк улыбнулся краешком губ, пережидая, когда все успокоятся. — Она очень гордая и упрямая, моя Соня…

— чисто моя Любава! — кто-то выкрикнул, засмеявшись.

— Женщины — они такие, любят, чтоб перед ними на брюхе ползали и хвост поджатым держали! — подхватил в стороне молодой мужской голос.

Сергей с тревогой смотрел на вожака. Тот побледнел до синевы, и было видно, что он с трудом удерживает сознание.

— Я надеюсь, что моя пара поймёт меня и простит, — с трудом продолжал Айк, — но я должен быть рядом с нею. — Звягинцев взглядом указал телохранителям на Айка. Двое из них запрыгнули на крышу — и вовремя. Его глаза закатились, и он упал им на руки.

Айк открыл глаза и уставился в белый потолок, не сразу сообразив, где находится. Характерный запах сказал ему, что он в больнице. Он завертел головой, отметив капельницу. Тело болело и саднило, но самая сильная боль чувствовалась в левой руке, и Айк вспомнил, что ему прокусили лапу. Рука была забинтована чуть не до локтя. Повязка охватывала грудь, правое плечо и шею. Он полежал немного, раздумывая, но хотелось в туалет, и Айк скосил глаза на стену в поисках кнопки. Вскоре где-то далеко послышались шаги, и молодая девушка в коротком, салатного цвета халатике и кокетливо сдвинутой набок шапочке торопливо вошла в комнату. Он увидел её чуть испуганный вопросительный взгляд и скупо улыбнулся: — вы не поможете мне встать?

— Что вы! Вам нельзя! — она нахмурилась, — Карен Оганесович с меня голову снимет!

— А нельзя ли его позвать? — В туалет хотелось нестерпимо.

Девушка вышла, а вскоре вошёл главврач с дежурной успокаивающей улыбкой на губах. Айк встретил его возгласом: — Карен, в сортир хочу до ужаса! Давай, помоги мне встать. Где тут у вас отлить можно?

— А давай, я тебе судно подставлю? — вкрадчиво предложил тот.

— Прекрати! — поморщился Айк и попытался выдернуть из руки иголку.