Он прошел за ней через дом на террасу, и Розанна указала на стул.

– Садись, а я принесу бокал.

Стивен наблюдал, как она исчезла за дверью на кухню. В футболке и шортах, без макияжа и с собранными в хвост прекрасными темными волосами Розанна выглядела еще моложе и уязвимее, чем он помнил. Разумеется, он слышал от Эби о произошедшем.

– Итак, – начала Розанна, выходя и протягивая ему стакан, – угощайся вином, а потом расскажи, как оказался возле моего дома.

Она с удивлением обнаружила, что искренне рада его видеть, хоть он и не Роберто.

– Я открыл художественную галерею в Челтнеме и доставлял картину клиенту в Лоуэр Слотер. Эби говорила, ты живешь в особняке на окраине деревни, и я решил попробовать тебя разыскать.

– Ну, я этому рада.

– Вид отсюда красивый! – выдохнул он, сделав глоток вина. – Типично английский. И мне всегда нравился этот дом. Видишь ли, я вырос в соседней деревне.

– Ну, мне здесь тоже нравится.

– Значит, тебе не одиноко?

– Нет. У меня есть ребенок, и, кроме того, я привыкла, – ответила она, словно обороняясь.

– Конечно. Я… жаль слышать о вашем расставании!

Розанна кивнула, но отвечать не осмелилась. Стивен понял намек.

– Ну, как Нико?

– О, прекрасно! Такой хороший мальчик! Уже ходит, вернее – даже бегает. И начинает складывать предложения. С ним приятно проводить время. Жаль, ты не приехал полчаса назад! Он еще не спал.

– Ну, может, как-нибудь в другой раз, – предложил Стивен. – Кстати, замечательно, что первый роман Эби нашел издателя, правда?

– Да, чудесно! За последний год мы мало виделись, но поддерживаем связь по телефону. И через две недели она приедет сюда. Говорит, ей нужны покой и уединение подальше от Лондона, чтобы сосредоточиться на следующей книге.

– Уверен, здесь она их найдет! И заодно составит тебе компанию.

– Да, точно. У меня давно не было гостей.

Внезапно повисла неловкая пауза.

– Мне правда неудобно, что я так вломился, – сказал Стивен, собираясь вставать. – Оставлю тебя в покое. Большое спасибо за вино!

– Не за что. Была рада повидаться, Стивен!

Увидев, как он берет ключи, Розанна поняла: ей очень хочется, чтобы он остался еще на несколько часов.

– Хочешь есть? Я еще не ужинала. Есть только макароны и салат, но я буду рада поделиться.

Стивен повернулся к ней:

– Ты просто из вежливости, Розанна? Пожалуйста, только честно!

– Нет, я правда хочу, чтобы ты остался. У меня уже целую вечность не было нормальной взрослой беседы!

– Тогда я с удовольствием, – ответил он и пошел за Розанной на кухню, где она поставила чайник. – Могу как-то помочь?

– На верхней полке холодильника стоит миска с салатом. Сможешь достать?

– Конечно. – Он выполнил просьбу и поставил миску на столешницу, пока Розанна искала в буфете пачку макарон.

– Спасибо! – Дожидаясь, пока закипит чайник, Розанна поставила на плиту кастрюлю с соусом и начала помешивать. – Прости, если была немного груба, когда ты пришел. За последний год я мало общалась с людьми…

– Я все понимаю, – с чувством ответил Стивен. – Я расстался с девушкой около года назад. Она не захотела переезжать в Котсуолд, когда я решил открыть здесь галерею. Мы пробовали отношения на расстоянии, но не сработало, – грустно сказал он.

– Очень жаль! – посочувствовала Розанна. – Когда мне становится грустно, я напоминаю себе, что хотя бы могу страдать в прекрасном доме. Поедим на улице? Можно зажечь свечи, и еще довольно тепло.

– Звучит идеально!

Через двадцать минут они сидели на террасе и ели тальятелле с салатом. Розанна с интересом слушала рассказ Стивена о новом деле.

– Конечно, галерея совсем маленькая и вовсе не похожа на Корк-стрит. Зато моя. Честно говоря, мое сердце принадлежит старым мастерам, зато теперь я сам себе хозяин и, если буду правильно выбирать художников, все должно получиться.

– Ты можешь определить, хороша ли картина? – спросила Розанна.

– Мне нравится думать, что да. Лучше всего я разбираюсь в эпохе Возрождения, но хотел бы поработать и с современными художниками. Знаешь, здесь много талантов. Я уже договорился с двумя местными.

– Мне не нравится современная живопись, – сморщила нос Розанна. – Может, я дура, но не понимаю, как закорючки и кляксы можно назвать искусством.

– Ладно тебе! – мягко упрекнул ее Стивен. – Не каждый современный художник рисует, как ты деликатно заметила, закорючки и кляксы. У меня есть удивительно талантливая пейзажистка, она работает акварелью. Чем-то напоминает Тернера. Думаю, ее ждет большой успех. Мне кажется, тебе бы понравились ее работы.

– Значит, ты теперь тоже живешь здесь?