– Во сколько вернешься? – спросила Розанна, когда Роберто забрался в свой «Ягуар» и опустил окно.

– Достаточно рано, чтобы искупать Нико, – улыбнулся он, заводя мотор. – Пожалуйста, cara, подумай о премьере! Тебе будет полезно немного развеяться.

– А Нико?

– Розанна, я уверен: в деревне полно девушек, готовых присмотреть за ребенком. Сходи поспрашивай или повесь объявление на почте. Ciao!

Розанна смотрела, как машина с ревом мчится по аллее. Она отнесла Нико внутрь, уложила обратно в шезлонг и убрала после завтрака.

Чуть погодя она усадила Нико в коляску и пошла в сторону почты.

Вечером, когда Роберто вернулся домой, Розанна протянула ему бокал вина.

– Я нашла очень милую девушку, которая готова посидеть с Нико. У дамы на почте четверо детей, и она сказала, ее дочь с удовольствием за ним присмотрит. Я с ней познакомилась и собираюсь отправиться на премьеру.

– Чудесно! Я буду петь особенно хорошо, раз ты будешь смотреть. – Роберто протянул ей руку. – Спасибо, cara!

«Странно надевать туфли на высоком каблуке после нескольких месяцев ходьбы на плоской подошве и еще непривычнее наносить макияж», – подумала Розанна, глядя в зеркало. Она купила это вечернее платье прямо перед беременностью и не могла носить его из-за живота. Теперь оно село идеально, и Розанна гордилась, что ее фигура восстановилась так быстро.

Она вышла из спальни и направилась в детскую к Нико. Мальчик лежал на полу и хихикал, а Эйлин, няня, стояла рядом на коленях и щекотала его.

– Ты уверена, что справишься? – в сотый раз с тревогой спросила Розанна.

– Конечно, мы справимся! Правда, Нико? Идите, миссис Россини. Приятного вам вечера!

– Я вернусь не позже полуночи. Бутылочки в холодильнике, а чистый комбинезон – в ящике стола. Если возникнут проблемы…

– Позвонить по номеру, указанному на блокноте у телефона. Я знаю, – терпеливо сказала Эйлин.

Розанна поцеловала Нико и спустилась вниз. К аллее подъехала машина, заказанная Роберто, чтобы отвезти ее в Лондон.

– Я ушла! – крикнула Розанна в сторону второго этажа.

– Пока, хорошего вечера! – последовал ответ.

Через два часа машина остановилась возле Королевского оперного театра. Розанна зашла внутрь и поднялась по парадной лестнице в бар «Краш Рум», где договорилась встретиться с Крисом Хьюзом.

– Прекрасно выглядишь, Розанна! – Крис расцеловал ее в обе щеки и подвел к столику. – Вот, выпей бокал шампанского в честь успеха Роберто и твоего возвращения на сцену для величайшего триумфа.

– Спасибо! – Розанна взяла бокал. – Кажется, я не была в Лондоне целую вечность!

– Скучала?

– Нет, ни минуты, – честно ответила она.

– Уверен, Нико гораздо полезнее расти за городом. Он отличный парень, верно? Тебе с ним очень повезло, Розанна!

– Я знаю. Говорят, чем легче роды, тем легче потом с ребенком, а в больнице был отличный персонал. И Стивен, конечно, тоже, – добавила она.

– Стивен?

– Он вынужденно заменил моего мужа и отвез меня в больницу.

– А, конечно! Кажется, я с ним говорил.

– Серьезно? Когда? – Розанна бросила на него удивленный взгляд.

Поняв, что проговорился, Крис тщательно подбирал слова.

– Он звонил мне домой, чтобы сообщить, что роды начались раньше времени. Я услышал телефон первым и взял трубку.

– А, понятно.

Крис поспешил сменить тему:

– Наверное, тебе не терпится увидеть сегодняшнее представление?

– Пожалуй. Хотя будет непросто смотреть, как с Роберто поет другой человек.

– На это я и рассчитываю! – усмехнулся Крис. – Знаешь, ты вполне можешь возвращаться постепенно. Сначала какой-нибудь концерт, потом, например, – несколько дней в Париже. Розанна, предложения все еще поступают, но это ненадолго.

– Знаю, знаю, – вздохнула она. – Но Нико еще такой маленький! Мне нужно чуть больше времени, Крис. Пожалуйста!

– Понимаю.

Прозвенел второй звонок.

– Думаю, нам пора.

Розанна сидела в ложе рядом с Крисом, вдыхая аромат старого театра. Она перегнулась через мягкие бархатные перила и уставилась на великолепный купол потолка, бледно-голубой с позолотой. Улыбнувшись, она подумала, что в обычных обстоятельствах волновалась бы по ту сторону красного занавеса, а не любовалась архитектурой. Когда свет погас и оркестр заиграл увертюру, от предвкушения у нее побежали мурашки.