– Ты уезжаешь, Роберто. Сейчас, – ледяным голосом сказала Розанна.

– Но почему? Кто-то умер?

– Только моя любовь к тебе.

– Что случилось? Что я наделал?

– Ты дал мне обещание, Роберто. И ты меня предал. Я больше не хочу тебя видеть.

– Я… – Роберто растерянно покачал головой. – Какое обещание? Как я тебя предал?

– Если ты не в состоянии вспомнить ночь, проведенную в теплой постели Донателлы Бьянки, пока рожала твоя жена, не мне тебе напоминать. Я тебя ненавижу! Пожалуйста, уходи.

Роберто посмотрел на нее с ужасом. Если Розанна не до конца поверила словам Франчески, теперь она убедилась окончательно. На его лице явно читалась вина.

– Но я… Откуда? – Роберто опустился на колени возле порога.

– Неважно откуда. Главное – я знаю.

Он расплакался.

– Mamma mia, знала бы ты, как я себя корил, Розанна! Донателла… не значит ничего – ничего! Разве ты не видишь?

– Как думаешь, сколько женатых мужчин используют это оправдание? Нет, я вообще ничего не вижу. Когда ты попросил выйти за тебя замуж, я сказала, что уйду, если ты мне изменишь. У тебя была интрижка, но ухожу не я, а ты.

– Пожалуйста, прошу! Розанна, позволь рассказать, как все случилось! Я могу объяснить. П-пожалуйста, умоляю! Я люблю тебя, amore mio, люблю! – Роберто закрыл лицо руками.

– Нет. Я думала, что любишь, но нет. Ты спишь с другой женщиной, ты меня обманываешь. Как можно назвать это любовью? Ты недостоин быть отцом своему ребенку! – Розанну трясло. – Роберто, я хочу, чтобы ты немедленно ушел.

Он посмотрел на жену – на ее бледное лицо, залитое лунным светом. Она напоминала призрак, и Роберто знал: это лицо будет преследовать его всю жизнь. А еще он знал, что спорить бесполезно.

Роберто встал.

– Розанна, что ты обо мне ни думала, какие бы ужасные вещи я ни творил, я люблю тебя. Люблю! Никого другого для меня не существует и никогда не будет.

– Я хочу, чтобы ты ушел, – повторила она.

Он посмотрел на нее, и на смену шоку и раскаянию начала приходить жалость к себе.

– Розанна, если ты прогонишь меня, не дав возможности объясниться, я никогда не вернусь.

– Рада, что ты понял, чего я хочу. – Она указала на два чемодана. – До свидания, Роберто!

Он медленно наклонился и взял чемоданы.

– Ты пожалеешь, Розанна. Все просто: мы не можем друг без друга жить.

Потом он повернулся и ушел.

Розанна наблюдала, как он открыл машину, закинул внутрь чемоданы и захлопнул багажник. Сел на водительское место и завел мотор. Машина загудела, сдала назад и умчалась прочь.

Розанна закрыла дверь, повернулась и пошла наверх – к единственному смыслу жизни, что у нее остался.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Итак, дорогой, по этой причине ты провел раннее детство без отца. Но в ту же ночь я поклялась, что никогда не стану пытаться настроить тебя против него. Для тебя он был исключительно любящим, заботливым папой в первые месяцы жизни. Я чувствовала себя виноватой, что лишила тебя его общества, и решила: если он позвонит и скажет, что хочет тебя увидеть, я позволю.

Первый месяц после его отъезда оказался самым тяжелым. Несмотря на сильную решимость, я бросалась к телефону при каждом звонке: часть меня отчаянно желала услышать его голос, хоть я этого и боялась. Разочарование от того, что это не он, сопровождалось облегчением, а потом неверием, что он сможет выполнить угрозу и полностью отрезать себя от нас.

Единственными сообщениями, что я от него получала, были щедрые ежемесячные чеки – он отправлял их через Криса Хьюза, чтобы покрыть наши расходы. Писем не было.

Время контракта в Ковент-Гарден подошло к концу, и Роберто уехал в Нью-Йорк, в театр «Метрополитен». Я узнавала о его перемещениях через Криса и из газет. Через полгода я увидела его фотографию с Донателлой Бьянки. Они были на вечеринке в Нью-Йорке. Тогда я поняла, что все наконец-то кончено и мои мечты о примирении тщетны: наш брак – фикция. Я изо всех сил старалась его не ненавидеть, но испытывала боль из-за того, что он не стремился увидеть тебя – своего сына.

Почти весь год я провела в одиночестве: компанию мне составлял только ты. Я могла бы обратиться к семье или друзьям, но гордость не позволяла.

И все же не думай, что я была несчастна. Нет! У меня были ты, и дом, и одиночество, чтобы зализывать раны. Я не думала о будущем или о карьере. Я принимала каждый день таким, какой он есть, а эмоции проявляла только с тобой.

Прошел почти год с того дня, когда мы с Роберто расстались, и все снова начало меняться…