Шрифт:
– Хочешь сказать, мы можем быть любовниками, но без физической близости? – медленно произнесла Эби.
– Да. В наших головах, в наших сердцах. Возможно, я прошу слишком многого, но пока это все, что я могу предложить.
Она уставилась на него.
– Хочешь сказать, у нас есть шанс? В будущем?
– Я не могу ничего обещать, Эби. Ты должна понять.
Она медленно кивнула и встала.
– Конечно, надо все обдумать. – Она подошла к двери, повернулась и взглянула на него. – Если я буду здесь завтра утром, то… – Она слегка пожала плечами. – Если же нет… Спокойной ночи, Лука!
Эби открыла дверь и вышла из кухни.
На следующее утро Лука проснулся, выбрался из постели и бросился к окну. С замиранием сердца распахнул шторы и увидел маленькую красную «Мазду», по-прежнему припаркованную на дорожке.
В дверь постучали, и он пошел открывать.
– Эби, Эби! – Он обнял ее и прижал к себе. – Я так боялся, что ты уйдешь!
– Как я могла? Я тебя люблю. Я должна рискнуть, пусть шанс и невелик. – Она нежно поцеловала его в щеку, а потом отстранилась. – А пока, дорогой, мне нужно работать. Поговорим позже.
Дверь за ней закрылась. Лука преклонил колени и попросил Господа простить его слабость.
Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк
Итак, Нико, Эби осталась, хотя в то время я и понятия не имела, что она планировала уйти. То лето стало для меня периодом если не полного счастья, то хотя бы покоя и передышки для разбитого сердца. Стивен приходил почти каждый день после закрытия галереи. Он играл с тобой перед сном, а потом мы вчетвером садились ужинать на террасе, наслаждаясь чудными летними вечерами. Стивен не стал заменой твоему отцу – никто и никогда не мог занять его место в моем сердце, – но вернул в мою жизнь немного покоя. Иногда, сидя на террасе, я оглядывала сидящих за столом и понимала, как мне повезло: рядом дорогие люди.
И я начала потихоньку возвращаться к жизни. Оцепенение после ухода твоего отца стало понемногу отступать. Я уже не жила одним днем, а смотрела в будущее, строила планы без участия Роберто. Я начала верить, что, возможно, однажды боль уйдет, а если и нет – в моей жизни достаточно дел. Я даже стала подумывать о возвращении к выступлениям. Стивен, Эби и Лука меня поощряли. Но я знала, что не готова, мне нужно еще немного времени.
А твоего дядю я уже много лет не видела таким счастливым. В нем ощущалась тихая радость, и в Эби тоже. Следовало заметить происходящее прямо под носом, но тогда я оказалась слепа, эгоистично поглощенная собственными чувствами.
А потом дни стали короче, и листья на деревьях начали лениво менять цвет с зеленого на золотой и красный. Эби и Лука говорили об отъезде, но никуда не собирались. Словно мы вчетвером пытались остановить время, зная, что лето должно закончиться, но были не в силах смириться с реальностью…
Глава 37
Глостершир, сентябрь 1982 года
Лука готовил обед на кухне. Эби сидела за столом и пила вино.
– Эби, cara, я должен тебе кое-что сказать. Сегодня я звонил папе. Мне нужно как можно скорее лететь в Неаполь: Карлотта попросила о встрече. Прости, но я должен тебя покинуть.
– Конечно, поезжай! – ответила она. – Обо мне не беспокойся: мне все равно нужно возвращаться в Лондон. Редактор требует новую рукопись, а пиарщица договорилась на несколько интервью. Я… Долго тебя не будет?
Лука опустился на стул напротив.
– Не могу сказать. Это зависит от Карлотты.
– Ясно.
– Разумеется, я позвоню, как только узнаю. Эби, – он взял ее руки в свои и нежно поцеловал, – это лето – самое чудесное время в моей жизни. Что бы ни случилось, я…
– В смысле – «что бы ни случилось»? – Она убрала руки.
– Я имею в виду, я буду любить тебя всегда, даже если…
– Нет, ты имеешь в виду, что любишь меня недостаточно и не готов предложить будущее. Прости, я думала, что справлюсь, но…
Эби резко встала и вышла из кухни. Лука позвал ее, но она убежала наверх, в свою комнату, и захлопнула дверь. Подошла к столу, где последние десять дней лежала законченная рукопись. С тех пор ничто не мешало ей вернуться в Лондон. Она просто не могла набраться мужества и попрощаться.
Эби села в кресло и посмотрела в окно. Лето получилось идеальным. Они проводили вместе каждый день: гуляли, разговаривали, любили друг друга всеми способами, кроме одного.
Эби положила голову на рукопись. Радость последних недель сменилась ужасом. Он с самого начала сказал, что ничего не может обещать. Она не могла винить его и знала: боль только начинается.
На следующее утро, когда Эби собралась и приготовилась к отъезду, Розанна и Нико уже попрощались и уехали из дома на встречу со Стивеном.