Он попросту чиркнул своим импровизированным оружием по лбу Арда. Юноша инстинктивно уклонился, но не принял во внимание разницу в росте и то, что земля под его ногами, какой бы не выглядела настоящей, имела свои, искусственные особенности.

Охотник, привыкший к совсем иной почве, поскользнулся в длинных, не очень удобных туфлях и, в результате, кривой и косой удар Ильдара пришелся ровно в висок Ардана.

Перед глазами все поплыло. В ушах зазвенел набатный колокол, пробивающийся сквозь густую вату. Едкая тьма попыталась заключить сознание юноши в свои холодные объятья, но Ардан ей сопротивлялся. Так сильно, как только мог.

Будто утопающий, захлебывающийся в быстром течении, Ард то выныривал на поверхность, выхватывая вместо живительного воздуха, режущего заполненные водой легкие, обрывки окружающего мира.

— Где чертежи установки, Эрзанс?

— Ильдар! Как ты можешь…

И снова холодная, влажная тьма. Ард падал все глубже и глубже, усилием воли хватаясь за незримые уступы собственного сознания.

С трудом приоткрыв глаза, он увидел, как Ильдар держал револьвер у колена лежащего на земле Старшего Магистра. У того была разбита губа, сломана правая рука, а левый глаз превратился в сплошное месиво.

— Ты сошел с ума, Ильдар… вы уничтожите весь город, если не половину континента.

— Нет, Эрзанс, наоборот. Мы всех спасем… Где чертежи?!

— Я никогда не скажу, где… А-А-А!

Старший Магистр, открывая рот так широко, что лопались уголки губ, завопил, срывая связки в каркающем хрипе. Он даже что-то пытался произнести, но его слова глушило эхо от выстрела. Как-то отстраненно, перед тем как опять скользнуть под пелену жидкого мрака.

Следующее, что увидел Ард — Старший Магистр, лежащий в луже собственной крови. Его нога, ниже колена, висела на лоскуте кожи и, примерно такого же по ширине — брючины.

Ильдар стоял сверху. Все такой же грузный, тучный, но со взглядом… взглядом, который Ардан уже прежде видел. У Йонатана, Милара, Аркара, Арсения, собственного отца с дедом и даже старика коменданта в общежитии.

Взгляд человека, который видел нечто, что навсегда оставило в его глазах неизгладимый отпечаток. След, отметина, шрам на душе, нанесенный жизнью. Такой не залечить. Можно лишь спрятать. От других. Даже от себя. Но никак не залечить…

— Ты… сошел с ума… Ильдар…

— Ты прав, Эрзанс. Сошел. В тот же самый день, когда они все погибли.

— Несчастный… случай…

— Я это уже слышал.

Ардан то и дело моргал, пытаясь вернуть четкость реальности, но та все время размывалась, распадаясь множеством неясных, нечетких образов.

— Несчастный случай, говоришь? Может и так… мне, если честно, нет до этого дела. Мы их вернем, Эрзанс. Всех их. Обратно.

— Это невозможно.

— Ты утверждал обратное.

— Глупая… шутка, Ильдар. Теория. Логическая… головоломка. Для развлечения… А-А-А-А!

Налимов, кажется, наступил мыском туфли на простреленное колено Старшего Магистра и тот вновь завопил.

— Я же… твой друг… Ильдар!

— Друг. И, поверь мне, друг, мне сейчас так же больно, как и тебе… а может и больней.

— Как же так…

— Но все это неважно, Эрзанс. Всего этого не будет. Ты ничего этого не вспомнишь, потому что этого не произойдет. Мы вернемся назад. В прошлое. Мы их всех спасем. И все, что мы совершили… Все наши грехи — они просто исчезнут. Как и эта ошибочная версия реальности.

— У реальности… нет ошибок… только… неизбежность.

— Значит мы создадим новую неизбежность. Правильную неизбежность. И мы, с тобой, дорогой друг, снова будем обсуждать твои удивительные идеи, и ты ничего не будешь знать… Где чертежи?

— Я… — и тут, сквозь морок и пляшущие тени, Ардан разглядел, как Паарлакс поднял с земли свисток. Тот самый, при помощи которого Старший Магистр звал Волка Пылающей Тьмы. Вот только зверь так и не явился на зов.

А теперь, Эрзанс, что было мочи, задул в свисток. Протяжный, высокий свист, больше напоминающий писк птенца, испугавшегося, что навсегда останется один в гнезде, пролетел над травой и мхом.

От его резкого, прерывистого звука, Арди не выдержал и вновь скользнул во тьму.

Мрак окутывал его с разных сторон. Подступал к горлу и душил, душил, душил, будто юноша оказался под тяжелым прессом сошедшей лавины. Когда снег сковывает тебя со всех сторон, напрочь запирая внутри ледяного саркофага, а все силы уходят на то, чтобы быстро-быстро, мелко дышать через плотно сжатые зубы.

Когда же Арди открыл глаза, то увидел бездыханное тело Паарлакса. Тот лежал, раскинув руки посреди окрашенной в алый цвет травы. Его стеклянные глаза слепо смотрели куда-то вглубь окутавшей их белесой пелены.