Наткнулся и мысленно выругался. Это же артефакт покруче любого рунного камня или даже кристалла. А я, блин, держал его при себе всю погоню! Маг-энергии в нём, конечно, поменьше, чем в рассыпавшемся ошейнике, но всё равно — фонит эта посеребрённая хрень, как маяк в ночи. Любая имперская сволочь, если запустит «поиск», учует его в две секунды.

Широко размахнувшись, я закинул наручники в плавни так далеко, как только мог. Затем развернулся и быстро помчался вдоль камышей, время от времени подпрыгивая и шипя от попадающихся под ноги веточек, камушков и колючек. И пускай за те пару месяцев, что я провёл на каторге, мои ступни намозолились по самое не балуйся, бежать босиком по сырой земле оказалось не слишком комфортно.

В камышовые заросли я занырнул через пару минут. Четыре сотни шагов, не сказать, что достаточно, чтобы окончательно сбить со следа загонщиков, но, только боюсь, если бы протянул ещё сотню и не свернул к реке прямо сейчас, риск, что сворачивать будет поздно, стал бы почти стопроцентным.

Я оказался прав. Крики от того места, где я вышел из леса, послышались секунд через двадцать. Сразу за ними последовали характерные шлепки по воде и треск ломающегося камыша. Видимо, ищущие меня имперцы полезли смотреть, куда подевался беглец.

За время, пока они там шуршали и шарились, я успел проползти по плавням довольно приличное расстояние. Даже шум текущей воды и всякие рыбье-утиные всплески стали отчётливо слышаться.

На всякий пожарный, решил переждать случившийся кипиш среди растительности.

Ноги до дна пока доставали, но если встать в полный рост, плечи и голова у меня торчали бы из воды, словно бакен над банкой среди фарватера. Поэтому что? Поэтому на какое-то время надо, кровь из носу, превратиться в подводную лодку.

Сказано — сделано.

Отрезав ножом подходящую камышинку, я соорудил из неё что-то вроде дыхательной трубки. Как прятаться под водой с использованием подручных средств, меня учили едва ли не в каждом полевом выходе. Не стану утверждать, что был в этой дисциплине отличником, но ниже оценки «удовлетворительно» ни разу не опускался…

Видимость под водой оказалась почти никакая. Зато слышимость, в общем и целом, на уровне. По крайней мере, какое-то бултыхание неподалеку, как будто бы кто-то топал по илистому мутному дну и раздвигал руками осоку, я учуял мгновенно, словно акула кровь. А ещё меня до сих пор выручала опция «видеть с закрытыми глазами», полученная в Лисавах от трактирного жулика месяцев пять назад.

Удивительно, но она не только всё ещё действовала, но и успела развиться в лучшую сторону. Я теперь мог относительно чётко, не открывая глаз, просматривать всё, что творилось в радиусе двадцати метров от моей головы. Вот только препятствия в виде камней, стен и деревьев пробить таким «зрением» не удавалось. Волшебным «рентгеном» пронизывалось только что-нибудь лёгкое, эфемерное, тонкое и не особенно плотное, навроде листа бумаги, потёмок или слоя воды толщиной не более полуметра.

Нежданные гости бродили вблизи моей ухоронки минут пятнадцать и несколько раз попадали в поле моего зрения. Все эти четверть часа я боялся и пальцем пошевелить и, кажется, даже дышать перестал. А затем, когда снаружи всё более-менее успокоилось, еле-еле расправил затёкшие члены. Хорошо хоть, вода была не такая холодная, а то, блин, окоченел бы до состояния камня.

Голову поднял над водой ещё через четверть часа. Ни голосов, ни шорохов, ни людей, ни собак поблизости не наблюдалось. Только огни мелькали где-то на юге. Видимо, мои преследователи все ушли вниз по течению и пытались найти там если и не меня, то хотя бы мои следы. Ну, флаг им, как говорится, в руки и барабан на шею. Искать меня в темноте можно только с помощью магии, а магию, направленную на меня, я засеку, сто пудов.

Огни, впрочем, виднелись и в северной стороне. Я не я буду, если имперцы не расставили сторожевые артефакты вдоль всего берега. Меня они, конечно, не остановят, но сигнал подадут. Поэтому вылезать из плавней и пробовать снова укрыться в лесу — занятие безнадёжное. Догонят и грохнут без вариантов, ведь у меня теперь не то что арбалета с мечом, но даже сапог не имеется.

Придётся, короче, реализовывать вариант номер два — уходить по реке, причём, быстро, пока эти гаврики не прочухали, что почём…

До чистой воды я добрался быстро. А потом ещё около часа болтался у края осоки, высматривая подходящее транспортное средство. Река, как известно, многое тащит с собой по течению. Дохлую лошадь, к примеру. Или корягу. Или полузатопленное бревно…

Использовать первое, что попадётся под руку, мне не хотелось. Путь предстоял неблизкий, выйти на берег я собирался как можно дальше, поэтому плыть по реке требовалось так, чтобы: «а» — не устать, и «б» — не попасться. О том, что будет потом, я не думал. На ближайшие сутки моим главным оружием становилась не сила, а скрытность.

Более-менее подходящая хренотень обнаружилась, когда вокруг стало совсем темно: наползли тучи, и большая часть небосвода со звёздами оказалась закрыта.

Плотом для меня стала не просто коряга, а целый клубок из веток и корневищ. Вероятней всего, кто-то на севере расчищал поле для пашни и выкинул в реку результаты расчистки.

Чтобы догнать проплывающий мимо набор древесины, потребовалось весьма постараться. Стандартную стометровку кролем я в своё время проплывал меньше, чем за минуту. Но это в бассейне, а здесь… Хм… здесь я, похоже, превзошёл сам себя. Олимпийский рекорд, может, и не поставил, но личный — наверняка. Когда уцепился за ветки, сердце стучало так, что, казалось, его было слышно по всей Империи…