Уговаривать дважды меня не потребовалось. Отцепившись от своего выдержавшего недавнюю драчку плавсредства, я ухватился руками и ногами за плавающий рядом канат, и меня потянули наверх.

Первым, кого я увидел на палубе, оказался Аршаф.

— Какими судьбами, старшой? — ухмыльнулся он, с интересом разглядывая мою насквозь промокшую и продрогшую тушку.

— Не видишь что ли? Купался, — буркнул я в тон ему. — Сухое что-нибудь есть?.. И сапоги заодно…

Сапоги и одежду мне принесли в мгновение ока, присовокупив к ним до кучи меч, вещмешок и короткий лук. Оружие мне вручил небезызвестный Рушпун, создатель и вдохновитель религиозной секты моего имени.

— Знаешь, старшой, если б не он, мы бы тут не оказались, — кивнул на него Аршаф, когда я переоделся в сухое и спрятал в «сидор» связь-камень, а следом пластинки с рунами.

— И что он такого сделал? — посмотрел я на неожиданно смутившегося проповедника.

— Всю плешь мне, поганец, проел, — засмеялся «вор». — Предчувствие, говорил, у него, что с тобой, мол, беда вот-вот приключится. Заставил, короче, связаться с нашими, узнать, что да как. Ну, я у Рей про тебя всё и выспросил, что, мол, отправился ты на восток пленного отвозить. А этот, — снова кивнул он на бывшего стражника из «нулевых» Горок, — опять, понимаешь, насел на меня. Идти, сказал, надо к Салате и ждать тебя в устье или даже наверх подыматься, такие дела.

— Так вы, получается, из Драарана сюда пришли? — удивился я.

— Из Драарана, — подтвердил «вор».

— Но это же… трое суток пути, не меньше.

— Так мы и вышли оттуда три дня назад, — усмехнулся приятель. — Гнали со страшной силой, благо ветер попутный. А по Салате на вёслах.

— Так это, значит, выходит… — почесал я в затылке, — Рушпун заранее знал, что мне помощь понадобится?

— Выходит, что так, — развёл руками Аршаф.

Я повернулся к Рушпуну.

— Мне сон приснился, вели… эээ… господин Краум, — пробормотал проповедник. — Ну, я и подумал: он вещий.

— Спасибо, брат, — протянул я ему свою руку. — Если б не ты, меня бы, наверное, рыбы уже подъедали.

От моего крепкого и, главное, совершенно искреннего рукопожатия Рушпун совсем стушевался. Чтобы не смущать его ещё больше, я отправил «несчастного» читать молитвы святому дрыну и милосердной стреле.

— Ну, что, пошли побалакаем? — предложил «вор», когда проповедник скрылся в ведущем в трюм люке.

— Пошли, — указал я на ют…

Вниз по реке корабль шёл под парусом. Ветер дул с севера, поэтому гребцы получили возможность полдня отдохнуть. Но как только добрались до устья, вёсла опять понадобились. Во-первых, чтобы не напороться на отмель среди проток и излучин в широкой дельте Салаты, а во-вторых, потому что ветер внезапно стих, а сматываться с пока ещё имперских земель требовалось достаточно быстро.

Гребцы менялись на вёслах каждый час. Мы с «вором» тоже успели чуток посидеть на гребных скамьях. На кораблях драаранцев привилегированных практически не было. Замена не допускалась только в бою, а просто «в плавании» послабления касались лишь капитана и «кормчего тире рулевого». Но даже они могли, при желании, тряхнуть стариной, показать класс и тоже немного попенить забортную воду вёсельными гребками. Нормальная такая военная демократия. Ну, или квинтэссенция «борьбы за живучесть», в которую на любом судне, если понадобится, включаются все.

Нашего капитана, к слову, звали Бартозо, так же как бывшего пустоградского бургомистра, которого пришили свои же после нашего триумфального возвращения от Пирамиды Желаний. Я даже поинтересовался у него между делом, не родственник ли он тому чуваку? В ответ капитан лишь плечами пожал. Мол, пёс его знает. Своих родителей он не помнит, воспитывала его улица, а кем были братья-дяди-племянники (если они вообще были), ему глубоко фиолетово.

Подход, не сказать, что душевный, но, в целом, достаточно прагматичный. Человек, который сам себя сделал и всего, что хотел, добился, в неожиданно появившихся родственниках не очень-то и нуждается. Как говорится, сто лет как-то жил без них, а значит, ещё сто лет без них проживёт…

Сама дракалера носила гордое имя «Шустрая щётка».

— А потому что, сеньор командор, мы с ней, в основном, на подчистке работаем, — бесхитростно пояснил Бартозо, когда я его об этом спросил. — Идём потихонечку за каким-нибудь караваном, а как кто отстанет, мы его сразу же — хоп! — подчищаем. За нами ни один купец, ни один мольфар не угонится.

— А чернокнижники?

— Чернокнижники тоже…

В бою возле Горок «Щётка» участия не принимала, и её капитан сильно об этом жалел. Вероятно, поэтому он и упросил Аршафа и Дайруса, моего первого помощника по баталии, чтобы к Салате отправили именно его дракалеру. И, судя по достигнутому результату, решение оказалось правильным. Корабль подоспел вовремя…

Из дельты Салаты мы вышли утром.

Ночью вперёдсмотрящими пришлось поработать мне и Аршафу. В землях Империи моя руна «познание» работала существенно лучше, чем имеющиеся на корабле артефакты. Напарник использовал стандартное заклинание поиска. Плюс тучи наконец-то в небе рассеялись, и видимость, благодаря звёздам, улучшилась. А когда начало светать, наблюдать за окружающей обстановкой смогли и другие.

То, что Бартозо не стал вставать на ночную стоянку, а продолжил движение, оказалось решением правильным. Ещё в темноте мы время от времени замечали мелькающие то слева, то справа огни, а поутру матросы увидели несколько групп всадников, скачущих вдоль восточного берега. На плаву нас они достать не могли, а вот при попытке где-нибудь пришвартоваться наверняка бы попробовали.