Эксперименты с рунами отняли у меня почти три часа.

Когда же я, довольный собой, выбрался наконец из тёмной каюты, то услышал отнюдь не вопрос напарника «Как успехи?», а громкий крик марсового:

— Три паруса по левому борту!..

В ту же секунду с мостика зазвенел корабельный колокол. Как я уже успел разобраться в местных сигналах, нынешние означали что-то навроде «Свистать всех наверх!»

В море и вправду виднелись три паруса. Правда, достаточно далеко, на горизонте, в виде небольших пятнышек.

— Уйдём, — убеждённо проговорил появившийся за спиною Аршаф. — Эта скорлупка самая быстрая во всём Драаране.

— Думаешь, это по наши души? — кивнул я на пятнышки на горизонте.

— Их трое, а мы одни, — пожал плечами приятель. — А в этих морях главное правило: всякое одиночное судно — законная цель для тех, кого больше…

Через минуту, вдоволь насмотревшись на пятнышки-корабли, возникшую на палубе суету и наслушавшись грохота выдвигающихся за борт вёсел, а также отрывистых выкриков лучников-арбалетчиков, занимающих места согласно боевому расписанию, мы с вором поднялись на ют.

Бартозо был уже там. Подняв ладонь козырьком ко лбу, он вглядывался в океанскую даль. Рядом трое матросов уже расчехляли корабельную катапульту. Ещё трое подносили-раскладывали боезапас: длинные толстые стрелы с устрашающего вида зазубренными наконечниками.

— Если это ривийцы, уйдём без проблем, — покосился на нас капитан. — А если западники, отрываться придётся долго и, возможно, что с боем. У заморских кораблики быстрые.

— Внешне они как-нибудь отличаются? — поинтересовался я, тронув карман, где лежала пластинка с записью «дальнодействие».

— Издали всё равно не поймёшь, — покачал головой пират. — Вот подойдут где-нибудь на поллиги, тогда и поймём.

Я мысленно усмехнулся. Для «морского бинокля» с кратностью увеличения больше пятнадцати и полем зрения градусов семьдесят даже десять лиг не проблема. А до горизонта здесь, насколько я знаю, дальность раза в полтора меньше. Ну, если учесть возвышение нашей палубы и ориентировочную высоту наблюдаемого объекта.

Рунная запись вспыхнула невидимым пламенем, мои пальцы сложились перед глазами в колечки. Чуть подкрутив «окуляры», я начал перечислять то, что вижу:

— Три корабля. Парусно-вёсельные. Двухмачтовые. Похожи на наш, но кормовая надстройка длиннее и выше. Паруса прямые. На переднем на фоке флаг… оранжевый, с чёрным кругом…

— Южане, — прокомментировал капитан, нисколько не удивившись продемонстрированным мною способностям. — Уйдём без про…

— По курсу, на правой крамболе! — прервал его новый крик марсового.

Я отключил руну и развернулся вместе со всеми.

— Проклятье! — выругался Бартозо.

Пока мы смотрели на юг, пытаясь понять, кто там шарится, с другой стороны из-за небольшого мыска наперерез нам вылетели три новых посудины. По форме точно такие же, как те, какие я видел в «бинокль», и с теми же флагами.

«К бою!» — ударила звоном рында.

Отворачивать влево, теряя ход, было абсолютно бессмысленно, но…

— Дайте лево на борт, капитан! — рявкнул я, потянувшись мыслью к очередной руне.

— Лево на борт! — отдав команду, пират повернулся ко мне. — Командор, я надеюсь, вы знаете, чем нам это грозит?

— Знаю, мой друг, — наклонил я голову. — Знаю не хуже вас.

Около вражеских кораблей замерцали защитные сферы. Наш тоже окутался призрачной дымкой.

Теперь, в соответствии с практикой здешних морских сражений, противники должны сблизиться на дистанцию выстрела стреломёта и попытаться пробить чужую защиту. Чем корабли ближе друг к другу, тем меньшее количество выстрелов для этого требуется. Чем мощней стреломёт, тем выше шансы, что его обладатель успеет сорвать чужую защиту раньше соперника. Но если соперников больше, эти шансы стремятся к нулю, и в дело вступают иные факторы: умение маневрировать, скорость, удача, в конце концов…

— Какая у нас дистанция выстрела?

— Триста аршей… У ривийских тарат чуть меньше, но ненамного, — добавил Бартозо.

Да, мы были быстрее, мобильнее и имели чуть большую дальность выстрела, но три к одному есть три к одному. А если учесть ещё три подходящие с юга тараты, то нас могли попросту задавить численностью.

— Сколько нам надо выстрелов, чтобы пробить защиту на максимальной дальности?

— Не меньше пяти, — мрачно ответил пират.

Похоже, он начал уже сомневаться, не зря ли исполнил просьбу отвернуть от прежнего курса. Раньше, как он, наверное, полагал, мы ещё имели возможность, пусть и с потерями, но проскочить мимо идущих наперерез кораблей, а сейчас сражение с ними становилось практически неизбежным. И если кому-то из них удастся сбить с нас защиту, в «Шуструю щётку» немедленно полетят файерболы, воздушные лезвия, молоты и прочие рунные заклинания. И если защита быстро не восстановится (а это задача сложная, руны по скорости намного слабее имперской магии), дракалеру успеют или захватить, или утопить, и оба этих варианта ничего позитивного нам, ясен пень, не несут.

— Разверните баллисту на головного, — приказал я стрелкам.

— Делайте, как сказал командор, — кивнул капитан.

Стреломёт развернули, натянули специальным воротом тетиву, уложили в ложе боеприпас, выставили возвышение на нужный угол и принялись ждать.

Дистанция между нами и кораблями южан стремительно сокращалась.

— Четыреста аршей… — бубнил «дальномерщик», — триста семьдесят… триста пятьдесят… триста двадцать… триста…

— Огонь! — махнул я рукой.

Стрела сорвалась с катапульты и взмыла в небо. Руну «усиление» я наложил на неё за долю секунды до выстрела.