С выходом на большую воду напряжение спало. Рунные артефакты пиратов вернули себе работоспособность, преследователи соваться за нами в море не торопились, погода стояла хорошая, настроение улучшалось с каждой пройденной лигой.

Женщины, кстати, на «Шустрой щётке» отсутствовали, хотя, как я знал, на кораблях у пиратов, так же как у моряков из Заморья и Ривии, наличие в команде представительниц слабого пола чем-то предосудительным не считалось. Любая умеющая стрелять из лука и арбалета или хорошо управляющаяся с мечом и копьём, или же, что ещё лучше, владеющая рунной магией, могла записаться в команду и, пройдя испытание, стать полноправным членом баталии. Та же, к примеру, Трита (которую в Драаране все знали как Тару) помогла нам с Аршафом прикончить в бою возле Горок вражеского командующего, и если бы не её помощь, кто знает, скольких ещё бойцов потеряли бы батальеры в той памятной драке.

На мой прямой вопрос, почему у него в команде нет женщин, капитан Бартозо без обиняков заявил:

— Да ну их всех к демонам, этих баб! Было у меня в экипаже две, так одна уже через два месяца забеременела, пришлось списать.

— А вторая?

— А вторая интриги плела, место моё хотела занять… крыса тупая. Капитанскую должность интригами не занимают, у нас капитанами в боях и походах становятся. Ну, и удача для этого тоже нужна, без неё в нашем деле никак.

— И что же с ней стало потом?

— Да ничего особенного, — фыркнул пират. — Турнул я её из команды, тем и закончилось. По слухам, трактирщика она потом какого-то окрутила и в море теперь уже не суётся. Вот так вот…

С Туром и Рейной я связался днём раньше, ещё когда мы шли по реке, благо связь-камни имелись и у меня, и у «вора», а маг-энергии, чтобы их активировать, у напарника в пределах Империи было хоть отбавляй. Всё, что со мной случилось, я рассказал нашим во всех подробностях, в том числе, и том, как использовал для устройства портала посеребрённый ошейник.

Соратники в ответ сообщили, что мастер Тарзий в Пустоград вернулся благополучно. Хотя переход, который я намечал для открытия возле бывшего имперского лагеря, открылся не там, где хотел, а на расстоянии примерно в поллиги от намеченной точки. Подобная «меткость» меня не особенно огорчила. Снова задействовать антимагические ошейники для рунного колдовства я не планировал. И вообще, ставить их производство на поток казалось мне теперь делом опасным, а их создание — не только не самой удачной идеей, но даже, в каком-то смысле, ошибкой…

Моя одежда, промокшая во время сидения в плавнях и «путешествия» по реке, за сутки полностью высохла, и я опять облачился в привычную куртку, рассовав по карманам пластинки с рунными записями. Меч тоже теперь был при мне. Жаль, двухзарядного арбалета лишился и туеска с болтами, но, в общем и целом, жить можно, а уж в окружении сотни надёжных бойцов и подавно.

Отсыпался я после двух бессонных ночей почти до полудня. А когда встал и выбрался из кубрика на шкафут, мы с «вором» продолжили начатый ещё вчера разговор. Я рассказывал ему о маге Хубарусе, ошейнике и наручниках, своих впечатлениях от встречи с вражеским сенешалем, вынужденно проведённой «разведке боем» и последующих «приключениях». Он — о том, чего смог добиться от драаранского Совета командоров, и перспективах сотрудничества с остальными баталиями.

Как оказалось, добиться мой друг смог немало. Там, правда, и спутники помогли, особенно проповедник.

— Ты представляешь, — сказал Аршаф по этому поводу, — этот Рушпун за два дня обошёл весь город и набрал себе в секту тысячи под четыре сторонников. Я сам прифигел, когда они все на центральной площади собрались и молиться стали.

— За что хоть молились-то? — поинтересовался я с лёгкой усмешкой.

— Не за что, а за кого, — поднял палец приятель.

— И за кого же?

Друг хмыкнул:

— За великого исцелителя и святую светлейшую.

— Серьёзно?! — вскинул я брови.

— Серьёзнее некуда, — подтвердил «вор». — А ещё наш приятель показывал всем святой дрын и стрелу милосердия.

Я почесал в затылке:

— Надеюсь, он догадался не связывать этого… хм… великого исцелителя с командором баталии Краум?

— Пусть только попробовал бы! — состроил зверскую рожу Аршаф. — Я его, кстати, сразу предупредил, чтоб ни тебя, ни Рейну всуе не упоминал, иначе всё пойдёт прахом.

— И он поверил?

— Поверил, куда бы он делся, — проворчал «вор»…

О том, что настоящие имена в новом культе упоминать, действительно, ни к чему, я заранее не подумал. Спасибо Аршафу, что проинтуичил. А то ведь и вправду Рушпун таких дел успел бы там наворочать, в пиратском городе Драаране, где командоры больших баталий ревниво следят за собратьями, как бы те не помяли под себя ненароком всё братство. Хорош бы я был, если бы они вдруг решили, что я собираюсь стать самым главным в песочнице и, мало того, не гнушаюсь использовать для своего возвышения запрещённые методы. Такие как, например, создание карго-культа своего имени и введение «благовоспитанных» драаранцев в недопустимый для всякого вольного общества религиозный экстаз…