Описав крутую дугу (и как тут, три раза ха-ха, не вспомнить основы баллистики), длинный деревянный «снаряд», увенчанный стальным наконечником, врезался в окружающую ривийский флагман защиту. Эффект от удара превзошёл все мыслимые и немыслимые ожидания. Благодаря наложенной руне, кинетическая энергия выпущенной стрелы увеличилась раз в пятнадцать, не меньше. Когда она вонзилась в защитную плёнку, та просто исчезла, не выдержав столкновения. Корабль южан лишился рунной брони и сразу же стал уязвим для любого оружия.

— Бей! — завопил Бартозо.

— Бей! — подхватили стрелки на палубе.

В ту же секунду во вражескую тарату ворохом полетели заклятья. На бортовой обшивке сверкали огни попаданий, разрывалась оснастка, лопались паруса, взметались обломки вёсел…

Точку во всём этом безобразии выпало сделать мне.

Я вновь активировал запись с магическим усилением и, сформировав над плечом файербол, запустил его в лишённую защиты тарату.

Огненный шар летел медленнее стрелы. До вражеского корабля он добрался секунд за пять, но результат того стоил. Несясь над водой, файербол медленно, но неотвратимо увеличивался в размерах, распухал от моего «усиления», как катящийся с горы снежный ком, и, когда наконец долетел до цели, то был уже не менее метра в диаметре.

Коснувшись борта противника, он сначала окутал пространство вокруг облаком яркого пламени, а после взорвался с оглушительным грохотом. Этот подрыв до боли напоминал результат бортового залпа какого-нибудь линкора времён второй мировой.

Среднюю часть ривийца разметало в клочки, обе мачты обрушились, бак и ют завалились внутрь, и меньше, чем через десять секунд на том месте, где ранее находился корабль, остались лишь грязная пена да островки болтающегося среди волн мусора.

Следующие за погибшим флагманом корабли предсказуемо замедлили ход, а затем и вовсе начали отворачивать к берегу. Сталкиваться с неведомой силой, с одного выстрела сокрушившей сперва защиту, а потом прячущееся под ней судно — таких дураков среди южан не нашлось.

— Полный вперёд! Левый и правый борт — навались!

Вёсла вспенили воду с обоих бортов, магический ветер наполнил воздухом паруса, «Шустрая щётка» понеслась по волнам, словно выпущенная из торпедного аппарата торпеда…

От кораблей южан мы оторвались без проблем. Впрочем, они нас почти не преследовали. Лишь обозначили некое движение за кормой и минут через двадцать благополучно отстали. На их месте я поступил бы так же и с чувством выполненного долга отправился бы ловить менее зубастую рыбу — какого-нибудь купца из Заморья или шаланду имперских контрабандистов. Ведь одномоментная потеря двадцати-тридцати процентов боевой мощи легко остужает даже самые горячие головы. В таких случаях лучше всего делать вид, что, мол, не очень-то и хотелось, наша встреча была ошибкой, и вообще мы здесь по другому поводу…

До самого Драарана нас никто больше перехватить не пытался. За следующие двое суток мы ещё трижды замечали какие-то точки на горизонте, но всякий раз они исчезали, не пробуя сблизиться. И вообще, море в эти два дня казалось каким-то пустынным.

Движуха, уже предсказуемая, началась лишь на финише нашего плавания. Дальние подступы к пиратскому городу всегда патрулировали дежурные дракалеры. Действовали они, как правило, парами. На последних лигах пути такие нам встретились дважды. Разошлись с ними встречными курсами, отсемафорив флажками и «помахав ручкой». Потом, уже перед входом в окружённый горами залив, кораблей и судов стало гораздо больше. Пузатые трёхмачтовые торговцы, юркие рыбацкие шхуны, баркасы контрабандистов, трофейные имперские галеаты…

Портовая акватория кишела ими, словно куриный бульон гренками-клёцками.

Перед причалами, как обычно, было не протолкнуться. Очередь, как в театральные кассы на новогодние представления. Нас, впрочем, пропустили к швартовке без проволочек — законная привилегия командора большой баталии.

На берегу нас встречал Дайрус, в сопровождении Триты и десятка бойцов.

— Рад приветствовать, командор! — отсалютовал он шпагой.

Сестра, прячущаяся у него за спиной, изобразила некое подобие книксена. Неумело, конечно, но я сделал вид, что всё в норме: подмигнул красотке и показал жестом, что впечатлён и доволен.

Сбежавший по сходням Аршаф, увидев Триту, дёрнул щекой и отвернулся. Видимо, до сих пор не мог выкинуть её из головы, и всякая, даже случайная встреча не доставляла ему удовольствия.

К душевным страданиям друга я относился философски. Всё равно рано или поздно остынет и успокоится. Тем более что он маг высокого уровня, а она обычная женщина, и пары из них, как ни крути, всё равно не получится. А если даже получится, то ненадолго…

С текущим положением дел в Драаране вообще и в нашей баталии в частности я ознакомился в штаб-квартире соединения. Докладывал лично Дайрус. Достаточно долго, в подробностях. В бухгалтерские детали я почти не вникал. Деньги — штука хорошая, но дебет и кредит меня сейчас волновали в существенно меньшей степени, чем готовность пиратов к боевым действиям не только на море, но и на суше. С этим, судя по словам моего «старпома», всё обстояло нормально. Полтысячи опытных батальеров буквально рвались пощупать «за вымя» имперских магов, раз уж за сотню-другую лет наконец-то сложилась та ситуация, когда это можно делать без лишних терзаний и, что ещё важнее, не в одиночку.

— Единственная заковыка, монсьор, — немного сконфуженно пояснил Дайрус причину, по которой эти пятьсот человек до сих не отправились к Пустограду под знамёна мятежников, — они не могут идти одни, без поддержки Совета и прямого участия прочих больших баталий.

— Почему? — взглянул я на него испытующе, уже зная ответ.

— Ну… наши успехи многим тут не дают покоя. То, что мы взяли Горки и этот порт теперь наш… — мой помощник вздохнул и развёл руками. — Кое-кто из Совета уже намекал, что не дело, мол, всё подминать под себя. Надо делиться и всё такое. Хотя поначалу да, все только радовались. Горки давно были для Драарана занозой в боку, и то, что мы её вынули, с одной стороны, Совету лишь на руку. Но, с другой, мы теперь начинаем меньше зависеть от них. И, как оказалось, для некоторых это, словно серпом по одному месту.