— Всего лишь прикажет дать палок, — почти равнодушно произнёс Чжу Хуэй. — Помнится, этот недостойный уже был избит из-за проделок некоего командующего…

— Всё ещё держишь обиду? — усмешка Сюэ Моцзяна стала чуть шире.

— Разве посмею? — осклабился Чжу Хуэй. — Но помни, командующий Сюэ, ты должен отплатить мне, как следует!

— И каким же образом? — напрягся Сюэ Моцзян.

— Поговори с той маленькой небожительницей из дворца Дафэн. Видишь, до чего довёл себя Тёмный владыка? Не повторяй его ошибок! Объяснись с барышней Ин, чтобы не сожалеть о молчании.

— Да моя уважаемая матушка и то не была настолько навязчива! — Сюэ Моцзян грубо хлопнул Чжу Хуэя по плечу и рассмеялся.

— Я готов стать твоей матушкой, командующий Сюэ, лишь бы ты остался счастлив, — подмигнул Чжу Хуэй, едва успев увернуться от пинка. — Поспешим же во дворец Дафэн. Чует моё сердце, нашему господину защитный барьер понадобится!

— Пф… ты переоцениваешь себя, Гуэр-фу!

Холод пробирался под кожу, сбивая дыхание и путая мысли. Похоже, не только осколок виноват, но и недавнее отравление Ледяным ядом? Тело ещё помнит, и сопротивляется по привычке. Люй Инчжэнь положила кусочек артефакта за пояс, не рискнув поглотить его внутренней ци, как духовное оружие.

Удар настиг со спины. Оглушающий и достаточно сильный, чтобы бросить её грудью на каменные лепестки, обрамляющие бассейн. Внутри сухо хрустнуло, а боль вонзилась в мозг, казалось, проткнув его насквозь.

Рёбра… рёбра и лопатки!

Люй Инчжэнь поражённо смотрела на окровавленные ладони. Там, где совсем недавно лежал осколок Ока Бога, красовались тёмно-красные пятна, напоминающие разбрызганную тушь.

Пошевелившись, она с ужасом поняла, — сил подняться на ноги нет. Пришлось ползти на четвереньках, разворачиваясь лицом к опасности. Перед глазами возник невинно-белый край широкой мантии и носки лёгких матерчатых туфель, расшитых серебристыми нитями.

Люй Инчжэнь медленно подняла глаза. В трёх шагах от неё стоял Бог судьбы — Совершенный владыка дворца Юньци, Цай Чжэань, смотрящий на неё сверху вниз.

Презрение со стороны бывшего друга читались во всём: в опущенных уголках губ, холодном взгляде, идеально-белых складках одежд. И самое главное, в оружии — с края распахнутого веера на каменный настил одна за другой срывались крупные капли.

Её кровь…

— Что же ты… сюнди Цай, бьёшь в спину? — Люй Инчжэнь сплюнула мешающий свободно дышать кровяной сгусток — удар пришёлся не только на тело, но и на энергетические каналы. — Впрочем, коварству присуще такое поведение. Я не удивлена.

— Кто бы говорил о коварстве! — Цай Чжэань стряхнул кровь с веера, используя духовные силы. — Я столько стараний приложил, пытаясь удержать тебя на краю, но ты всё равно без оглядки бросилась в самую тёмную бездну!

Люй Инчжэнь оттолкнулась руками от мраморной плиты, пытаясь встать. Однако ноги по-прежнему не слушались.

— Похоже, ты отравил меня… сюнди Цай?

— Умная девочка! Помнишь, то лекарство, которое я дал тебе после перенесения за дашисюна небесных молний? — Цай Чжэань усмехнулся, ловя её удивлённый взгляд. — Я всегда предвидел этот день… ведь грязный рот Ши Шуй призывал бедствие на мою голову! Ты теперь довольна, шимэй? — он спросил это у тёмных небес, усеянных крупными алмазами ночных звёзд, а потом хрипло рассмеялся.

Люй Инчжэнь стало не по себе. Это не было смехом, присущим здоровому сознанию. А когда Бог судьбы пристально взглянул на неё, она окончательно убедилась — Цай Чжэаня застигли врасплох его же внутренние демоны.

Она сплюнула кровь и вытерла губы рукавом мантии. Хорошо, что ученики сейчас в зале для медитации! Никто не видит этого позора дворца Юньци.

— Посмотри на себя, сюнди Цай! — Люй Инчжэнь заставила себя улыбнуться. — До чего дошёл Совершенный владыка дворца Юньци… до чего дошёл ученик бессмертного Се с острова Пэнлай!

Цай Чжэань с треском закрыл веер и указал им на Люй Инчжэнь. Она вздохнула и покачала головой. Он точно не в себе! Оружие в руке Бога судьбы нервно подрагивало, выдавая его смятение.

— Не смей! — выкрикнул он. — Не смей напоминать об этом бессердечном даосе! Он! Он и семья Юй… виновны…. Нет! Больше всех провинился Ань Гэлао… Проклятый грешник, отнявший самое дорогое!

— Моя мать… — Люй Инчжэнь усмехнулась, чувствуя, как от зарождающегося внутри гнева дрожат губы, — такая мерзкая жаба не достойна даже упоминать о ней!

Веер с опасным шелестом промелькнул у самого лица. Цай Чжэань вложил в замах все силы, но в последний момент передумал и отвёл руку.

— Оружие моей семьи… украденное у моей матери… Как смеешь обращать его против наследницы дома Ань?

Ярость, вдруг захлестнувшая Бога судьбы, заставила того сгрести воротник Люй Инчжэнь в охапку. Рывком он притянул её к себе и выкрикнул:

— Кто… Кто вынул из тебя небесные гвозди?!

Капельки чужой слюны попали ей в глаза, вызывая противное жжение.