Или, как минимум, создать ее видимость для очищения совести.

Задача девушки заключалась в ассистировании директора компании по связям с общественностью. Они организовывали мероприятия с медийными личностями, бизнесменами, представителями государственной знати. И Веласкес прекрасно справлялась со своей работой, потому как умела находить язык с людьми. Часто это даже было искренне, но лишь потому, что Селия не углублялась в подробности.

Меньше знаешь – крепче спишь.

По этой причине проблемы со сном не заставили себя ждать, ведь девушка стала знать больше, чем было положено.

Веласкес прикусила губу изнутри и задумалась. Руки застыли над клавиатурой, подсознание понемногу выдавало картины произошедшего совсем недавно, от которых хотелось бы избавиться, выкинуть как испорченный лист, а лучше сжечь, запереть в самый темный и потаенный ящик воспоминаний.

То, что произошло, больше не должно было повториться.

Из опрометчивых мечтаний о спокойствии девушку вернул к реальности телефон, завибрировавший от звонка. Селия нахмурилась, увидев на экране незнакомый номер телефона, но все же ответила.

– Запишешь меня «спаситель»? – раздался из динамика знакомыйдо болимужской голос.

Селия захлопнула крышку ноутбука.

Он.

– Ты себя считаешь спасителем? – усмехнулась девушка, вздернув бровь. – Самоуверенно.

– Что плохого в уверенности в себе, глазки? – на фоне послышались сигналы автомобилей.

– Вовсе ничего, – Веласкес пожала плечами и уставилась на небольшой фонтан на территории их дома, на вершине которого красовался высеченный из белого камня лебедь, распустивший крылья.

Она помедлила, неуверенная том, стоило ли задавать вопрос, который мучал еще с момента, как прозвучали новости об освобождении ее отца. Или неуверенная в том, что хотела бы вообще слышать ответ.

– Выход моего отца – твоих рук дело? – тише прежнего, словно осторожничала.

– Косвенно, но да. Не благодари.

Селия представила, как наемник ухмылялся, пока говорил эти слова, и сама невольно растянула губы в улыбке.

Он помог. И она была благодарна. Возможно, теперь даже имела перед ним долг.

– Спасибо, – искренне произнесла Веласкес, задавшись вопросом:что теперь?

– Еще увидимся.

Дамиан Бланко, казалось, имел иные планы на уже не спокойную жизнь Селии. Он стал катализатором жизненного переворота, воплощением торнадо, окутанной мраком тайной, о которой нельзя было знать, но что оказалась приятна.

Девушка перестала отрицать – образ этого непростого, смертоносного киллера занял незаконное место в ее подсознании и не покидал его, а лишь сильнее укоренял кровавые позиции.

С каждым ударом боксерский мешок, подвешенный в комнате, отведенной Бланко в собственной квартире для тренировок, пошатывался все сильнее. Самому парню это навязчиво напоминало его нервную систему, дребезжащую из-за потока тяжелых мыслей.

Зачем он так рьяно пытался освободить от несправедливого заключения старика Веласкеса? И какие сложности за этим последовали? Справедливость мало волновала наемника, он не верил в такую непозволительную роскошь, и был уверен, что на этом все не закончится – одна только договоренность с лисой Марино чего стоила.

Дамиан мог бы ее убрать, но это было бы чистейшей воды глупостью.

Кулаки, перемотанные плотными эластичными бинтами, уже изрядно потрепанными и пыльными от интенсивной тренировки, врезались в непробиваемую грушу. Затем еще раз.

На этот раз она не пошатнулась.

Удары стали слабыми, напряжение наемника буквально ощутимым. Он взялся обеими руками за боксерский атрибут, набитый песком, и прислонился к нему мокрым от проступившего пота лбом. Сбито, тяжело дыша, Бланко старался вернуть контроль над телом. И, возможно, ему бы удалось сделать это быстрее, если бы не покидающий его подсознание образ одной голубоглазой испанки, которая своей искренностью и живостью внесла коррективы в хладный рассудок Дамиана.

Она напоминала штиль на море и олицетворяла умиротворение, вместе с тем источая пылкость неподдельных чувств. Реагировала на все, что происходило, как настоящий, живой человек, лишенный фальши. Не создавала вокруг себя фарс и не пыталась намеренно привлечь внимание. К таким людям тянуло. С ними хотелось находиться рядом, заводить разговоры обо всем и ни о чем. В одно мгновение они могли терзать себя сомнениями, а в следующее – уверенностью очаровывать всех вокруг.

Впервые за столько лет Бланко попался в капкан.