– Где ты? – послышался за спиной голос Дэвида, и Кейт вздрогнула. Он стоял в дверях, в футболке и боксерах, с растрепанными волосами и прищуренными глазами, моргавшими на свет кухонной лампы. – Кажется, кто-то вечность назад обещал кофе в постель?

Кейт улыбнулась в ответ:

– Я тут задумалась…

Дэвид внимательно посмотрел на нее:

– Выглядишь какой-то подавленной… Что-то случилось?

Кейт глубоко вздохнула. Вот он, еще один шанс. И она не намерена его пропускать. Прошло не так много времени. Есть надежда, что Дэвид все поймет.

– Мне нужно сказать тебе кое-что… – начала Кейт, и в это время зазвонил телефон, который она вчера вечером оставила на кухонном столе.

– Что такое? – спросил Дэвид.

Телефон продолжал звонить, и это сводило Кейт с ума. Решительность, которую она чувствовала еще минуту назад, покинула ее.

– Это не так важно, – быстро отозвалась Кейт, взяла телефон и ответила.

Звонил Колин, глубоко обиженный на то, что Кейт проигнорировала его сообщения в «Вотсаппе».

– В чем дело? – спросил он, не извинившись за ранний звонок. – Ты не читаешь мои сообщения? Я сделал что-то не так?

Второй раз за минуту Кейт вздохнула. Она ничем не была обязана Колину, с которым сошлась через сайт знакомств, но и ему следовало знать об изменениях в ее личной жизни. Колин явно интересовался ею, и было бы несправедливо держать его в неведении.

– Послушай, Колин, – начала она, – я должна тебе кое-что сказать…

«И ему тоже, – подумала Кейт. – Что за сумасшедшая жизнь!»

Ветхие дома на Куинс-пэрэйд в Норд-Бэй, жители которых платили за бесспорно захватывающий вид на море вечной сыростью в своих квартирах, выглядели в этот серый пасмурный день еще тоскливей, чем в тот вечер, когда Кейт объявилась здесь в первый раз. Случилось это неделю назад, а ей казалось, что миновал по меньшей мере год. Слишком многое за это время поменялось в жизни.

Запустение стало по-настоящему заметно в дневном свете. На многих окнах не было штор, внутри не просматривалось мебели. На фасадах осыпалась штукатурка. В маленьких двориках за низкими палисадниками не росло ни деревца, ни кустика, потому что заниматься ими, по всей видимости, было некому. Только перед домом Райана Касуэлла торчало несколько голых стеблей, на которых весной и летом можно было бы ожидать появления красивых цветов. Очень может быть, в апреле из земли проклюнется несколько нарциссов… По крайней мере, на это можно надеяться. Но и они вряд ли способны существенно поменять общую картину.

После кофе в постели Дэвид отправился в свой офис. Кейт, конечно, рассказала ему о Колине, потому что Дэвид хотел знать, кто звонил ей в такое время, хотя и тактично вышел из кухни, как только Кейт взяла трубку. Линвилл рассказала ему о Колине, не упомянув, правда, о сайте знакомств. Лишь туманно намекнула, что познакомилась с ним в ходе расследования, решив, что Дэвиду не обязательно знать, в каком отчаянии она тогда пребывала.

«Очередная ложь! – предупредил неумолимый внутренний голос. – Ты слишком много обманываешь, это плохо».

Но никакой опасности Кейт не видела. Дэвид точно никогда не встретится с Колином, который, обидевшись, дал отбой на середине разговора. За это время Дэвид, похоже, совершенно забыл, что она собиралась ему что-то сказать, и Кейт не спешила напоминать ему. Что, конечно, ни в коей мере не решало проблемы.

В обед она собиралась навестить Дэвида в его офисе, потом перекусить где-нибудь в гавани, а вечером он пригласил ее в «Джанни» – лучший в городе итальянский ресторан. «Там я это и сделаю, – думала Кейт. – Красное вино, столик со свечами – самое место».

А пока есть время для расследования. Не сидеть же без дела… Кроме того, Кейт была уверена, что Калеб Хейл допускает ошибку, исключая из списка жертв Ханну Касуэлл. Она чувствовала, что именно там находится начало запутанного клубка. В общем, ей пришло в голову еще раз побеседовать с Райаном Касуэллом.

Входная дверь стояла незапертой, и Кейт без проблем поднялась на два лестничных пролета к дверям его квартиры. Облупившаяся краска плюс вездесущий запах сырости и плесени. Крики чаек, доносившиеся снаружи.

Кейт позвонила дважды, прежде чем ей открыли. Некоторое время Райан Касуэлл удивленно смотрел на непрошеную гостью, а потом как будто вспомнил:

– Вы журналистка?

– Да, Кейт Линвилл. Можете уделить мне пару минут?

Райан грустно улыбнулся. При всей его грубости и ожесточенности бывали моменты, когда затаенная боль заглушала все остальное. Тогда становилось особенно заметным, насколько он одинок.

– Времени у меня много, – ответил он. – Но не всегда есть настроение для разговора.