– На данный момент мы не знаем, была ли она вообще похищена, – сказал он, – и приложил ли к этому руку Алекс Барнс. В конце концов, он мог воспользоваться машиной и для других целей.

– Но вы его подозреваете, – заметил Джейсон.

– Я ничего не могу исключать, – ответил Калеб.

Это была правда. «Ничего не могу исключать», – больше на данный момент инспектору сказать было нечего. Хотя он не меньше Джейсона желал бы видеть Алекса Барнса за решеткой.

Барнс оказался в нужный момент в нужном месте. И у него машина. Кроме того, он имел возможность наблюдать за домом Голдсби и видеть, как двое полицейских уезжали с Амели. Но мог ли Барнс следовать за полицейской машиной так, чтобы ни умудренный опытом Джек О'Доннел, ни умная Китти Вентворт ничего не заметили? Такое трудно представить, хотя и нельзя исключать полностью.

– И что теперь? – спросила Дебора.

– Ищем, прочесываем местность. Пожалуйста, оставайтесь дома, на случай, если здесь появится Амели. Мы узнаем номер машины Барнса и объявим ее в розыск. Мы собрали персональные данные всех, кто был тогда на заправке, и сейчас их проверяем.

«Насколько позволяет закон», – мысленно добавил Калеб. Потому что закон предоставлял в этом плане не так много свободы действий, но обсуждать эту тему с родителями Амели не имело смысла.

– Прямо сейчас я намерен встретиться с Дэвидом Чаплендом, – добавил он.

– С Чаплендом? – удивился Джейсон.

– В тот вечер он тоже оказался на набережной, – пояснил Калеб и мысленно добавил: «И объяснение тому до сих пор кажется мне малоправдоподобным».

Но и эта тема не предназначалась для ушей Голдсби.

Дэвид Чапленд готовил ужин, когда Калеб Хейл позвонил в дверь его дома на Си-Клифф-роуд.

Чапленд жил неподалеку от инспектора, и старший инспектор еще раз проехал весь путь по улице до парковки над морем. Конечно, ничто не мешало Чапленду на обратном пути из гавани выбрать путь вдоль воды, а затем подняться по гравийной тропе, что неизбежно привело бы его к тому месту, где Барнс держал за руки Амели, но дорога поверху была бы куда удобнее и не в пример лучше освещена.

– Он, видите ли, любит море, – проворчал Калеб, – особенно в штормовую погоду.

Из опыта инспектор знал, что нет такого безумия, которое не могло бы стать для некоторых людей нормой. Тем не менее поведение Чапленда настораживало.

Дэвид был одет в футболку и джинсы и хлопотал на кухне босиком. Запах еды наполнял квартиру. Последний раз Калеб ел утром и чувствовал страшный голод. Но расслабляться не время. Нужно искать девушку.

Он сунул под нос Чапленду удостоверение:

– Старший детектив-инспектор Калеб Хейл. Мы с вами уже встречались.

Чапленд кивнул:

– Да, я помню. Из-за девушки, которую я помог вытащить из воды.

– Могу я войти на минутку? – спросил Калеб.

– Разумеется, – Чапленд сделал шаг в сторону. – Вы не против, если мы побеседуем на кухне? У меня кое-что готовится на плите.

– Нет проблем.

Калеб последовал за Чаплендом вверх по лестнице на ярко освещенную теплую кухню. На большом деревянном столе горели свечи, воск капал прямо на столешницу. Рядом стояли ваза с мандаринами, несколько немытых кофейных чашек и разрезанный торт. На плите в кастрюле бурлило что-то вкусное. В окне горела звезда. Стало ясно, что здесь протекает бoльшая часть домашней жизни Чапленда. Здесь он сидит, читает газету, смотрит футбольные матчи по маленькому телевизору на буфете, готовит, принимает гостей… Каким-то образом обстановка кухни располагала к ее хозяину. Калеб отметил про себя все это. Как и то, что полицейскому с таким опытом, как у него, не к лицу вестись на такие вещи.

На стойке рядом с плитой стояла открытая бутылка белого вина. Калеб почувствовал аромат еще в дверях, а теперь обнаружил и его источник. Он взял себя в руки.

Не думай об этом. Сосредоточься на чем-нибудь другом.

Эта установка совершенно не соответствовала рекомендациям терапевта из реабилитационного центра. Совсем наоборот. «К сожалению, мы слишком интенсивно думаем именно о тех вещах, о которых запрещаем себе думать, – говорил терапевт. – Мы фокусируемся на них посредством наших усилий по их блокировке. Если вас беспокоит ваша реакция на алкоголь, просто примите это. Демон теряет силу, когда не чувствует сопротивления. Такая победа не доставляет ему удовольствия, можно сказать и так».

Калеб понял мысль доктора, но не сумел применить ее на практике. Терапевт много знал о людях с разными зависимостями, но ни в коей мере не был одним из них. Он лишь изучил в теории, какой может быть реакция на алкоголь, тогда как Калеб имел в этом плане большой практический опыт.

Сначала, как ни странно, чувствовалось тепло в ногах, потом покалывание в коже. При этом в голове возникало ощущение легкости, пока все вокруг не начинало кружиться. Словно голова становилась невесомой, а звуки и краски исчезали. Потом дрожь в руках. Пленка пота, покрывавшая лицо. Последнее беспокоило больше всего, потому что остального никто не замечал, кроме Калеба. Руки можно спрятать, а вот пот… И те из его окружения, кто знал о проблеме, сразу всё понимали.

Калеб не мог принять свою реакцию на алкоголь. Оставалось мысленно подготовиться к ней, не имея ни малейшего понятия, как это можно предотвратить.

Чапленд достал из буфета бокалы и потянулся за бутылкой:

– Глоток вина?

Калеб сделал защитное движение, слишком резкое и нервное:

– Нет, благодарю. Я все еще при исполнении.

– Жаль. Замечательное вино, юг Франции…

– Тем не менее.

Пот, горячий и липкий, залил лицо. Рот в считаные секунды пересох, превратившись в колючую полость, заполненную разбухшим языком. Калеб изо всех сил пытался сглотнуть, преодолевая желание утереть лицо платком. Он боялся, что это привлечет еще большее внимание к его состоянию. Руки тряслись, и довольно сильно. Это тоже стало бы заметно со стороны. В конце концов его собеседник правильно понял ситуацию, налил себе бокал и встал у плиты, помешивая томатный соус.