– Да. Может, он питал слабость к подросткам? Ничего такого не заметили?

– Нет, даже если такое и было, – ответил Меннеринг. – Мы вообще не интересовались его частной жизнью.

– У него были серьезные отношения с женщинами?

Меннеринг пожал плечами:

– Понятия не имею. Он никогда не появлялся здесь с женщиной и не упоминал никаких женщин. В этом отношении Касуэлл всегда казался мне… немного странным, что ли. Волк-одиночка. Никогда ничего о себе не рассказывал. Да я и не спрашивал, честно говоря. Ничего об этом не знаю. Райан Касуэлл, как бы неприятно это ни звучало, впервые обратил на себя внимание только в связи с этой пациенткой.

– Как это открылось?

– Она созналась во всем своему терапевту.

Кейт кивнула. Терапевт определенно важен.

– Можно его имя и адрес?

Спустя без малого час Кейт уже беседовала с доктором Беном Расселом. К счастью, он все еще проживал по известному в больнице адресу в Чемберфилде и оказался дома.

Маленький худощавый мужчина с настороженными глазами, он выглядел умным, проницательным и беспокойным человеком. Ему как будто было достаточно взглянуть на Кейт, чтобы понять, в чем ее проблема. Так ей показалось, во всяком случае. Так или иначе, заглядывать в людские души было частью его работы.

– Конечно, я хорошо помню эту историю, – начал доктор Рассел.

Он сидел напротив Кейт в маленькой гостиной, стены которой почти полностью закрывали шкафы с книгами. Кейт с благодарностью приняла его предложение выпить чаю. Припарковаться пришлось довольно далеко от дома, она целую вечность шла по холоду и промерзла насквозь. Теперь перед ней стояла чашка с кипятком и ромашковым пакетиком. Не самый любимый вкус, но согреться можно.

Кейт представилась сержантом Скотланд-Ядра, почему и была немедленно принята.

– Хорошо помню, – повторил Рассел, – даже слишком хорошо. В Чемберфилде эта история наделала много шума. Касуэлла уволили без предварительного уведомления, что совершенно справедливо.

– Касуэлл приложил много усилий, чтобы добиться этой женщины?

Доктор Рассел задумался:

– Похоже, он влюбился в нее по уши. И она не стала с порога его отвергать. Касуэлл просто не мог упустить такую возможность.

– У него были проблемы с женщинами?

– Не знаю, были ли у него проблемы. Но определенно Касуэлл не был из тех парней, на которых женщины слетаются как мухи на мед. Слишком угрюмый, замкнутый, даже мрачный. Тяжелый человек, каких обычно сторонятся.

– И когда он закрутил с ней роман… у него была другая женщина на тот момент? Я имею в виду, жил ли Касуэлл один или был женат?

Рассел покачал головой:

– Я почти уверен, что другой женщины не было. Однажды я поздно выходил из клиники и встретил Касуэлла у входа, он чинил лампы. Ну, я и заметил в шутку, что он не слишком торопится домой; что, мол, скажет на это жена? Касуэлл мрачно посмотрел на меня и ответил, что у него никого нет, поэтому неважно, когда он придет домой и придет ли вообще. Это прозвучало… – доктор Рассел осекся.

– Как это прозвучало? – спросила Кейт.

– Как слишком серьезный ответ на шутливый вопрос. За этим чувствовалась неподдельная горечь… рана, разочарование. У меня не сложилось впечатления, что этому человеку хорошо одному. У него не складывалось с женщинами. Дело, конечно, в нем самом, но Касуэлл едва ли мог что-нибудь изменить в этом плане. Никому из нас не под силу вылезти из собственной шкуры. Разве самую малость, да и то…

Кейт кивнула. Кому-кому, а ей этого объяснять не нужно.

– И вот у него появилась женщина, – продолжал Рассел. – Не то чтобы Касуэлл сразу превратился в обаяшку, но немного оживился, это было заметно. Перед ним вдруг открылось какое-никакое будущее. Почти все врачи в клинике сочли его поступок возмутительным, но я ему скорее сочувствовал. Потому что в каком-то смысле понимал его. Касуэлл не был беспринципным парнем, воспользовавшимся беспомощностью психически больной женщины. Он искал любви. Не думаю, что из этого могло выйти что-то путное. Позже я потерял их обоих из виду.

– Обоих?

– Да. Его, как вы знаете, уволили, а спустя месяц она покинула клинику и переехала к нему.

– А она могла… вот так запросто покинуть клинику?

– К тому времени ей исполнилось восемнадцать. Она стала совершеннолетней. И никогда не была из тех, кого держат в клинике против их воли. Маниакально-депрессивное расстройство; она пришла в клинику добровольно и по моему совету. Разумеется, могла уйти оттуда в любой момент.

– И она переехала к Касуэллу? – спросила Кейт.