Радовало только множество цветов, о которых Брендан хорошо заботился. Горшки с растениями стояли повсюду. Остальное навевало тоску.

Судя по всему, зарабатывают писатели так себе. Даже его большая машина оказалась фикцией. Она принадлежала знакомому Брендана, он всего лишь забрал ее из мастерской. Свою машину Брендан продал два года тому назад, после того как потерял место редактора в ежедневной газете. С тех пор, судя по всему, писатель проживал бабушкино наследство. Он скучал и страдал от одиночества. Этим и объяснялось появление Мэнди в маленькой унылой квартирке.

Первые пару дней она наслаждалась комфортом: отогревалась после улицы, мылась под душем, досыта ела. Брендан обработал ее руку, купил обезболивающую мазь и дважды в день менял повязку. Теперь рука выглядела не так страшно, как в садовом сарае, когда Мэнди боялась, что дело кончится заражением крови. Похоже, процесс медленно разворачивался в направлении выздоровления. Силы постепенно возвращались, и осознавать это было приятно.

Спустя несколько дней Мэнди совсем поправилась, заскучала, и хозяин начал ее раздражать. Брендан нуждался в собеседнике. Он говорил с утра до вечера, прерываясь только на заваривание чая и готовку еды. Дважды в день ходил в магазин. Мэнди использовала это время, чтобы осмотреть квартиру, но не нашла ничего интересного. Кроме десятифунтовой купюры в ящике стола, которую положила в карман. Вдруг понадобится…

Повсюду громоздились пирамиды книг, но Мэнди никогда ими не интересовалась. Бoльшую часть библиотеки Брендана составляла литература по прикладной психологии. Он уже объяснил Мэнди, что хотел стать психологом, но «не сложилось». Что за этим стоит, Мэнди не стала уточнять из деликатности. Возможно, не позволили оценки в школьном аттестате, или у Брендана вообще не было необходимого среднего образования.

Так или иначе, теперь у него появился объект для психологических штудий, которые ему, похоже, никогда не надоедали. Брендан садился напротив Мэнди и мог часами расспрашивать ее о жизни – отношениях с родителями, сестрой, учителями и одноклассниками. Его интересовало, почему у нее нет друзей, зачем она постоянно ищет ссор с матерью и за что презирает отца.

И в этом действительно было что-то помимо пустой болтовни, Мэнди сразу это отметила. Стоило обмолвиться – Брендан схватывал проблему и прикладывал палец точно к больному месту. Например, Мэнди упомянула только, что отец никогда не защищается от нападок Пэтси, и Брендан сам поднял тему презрения. Об этом она ничего не говорила, но теперь поняла, что это и есть то, что она чувствует, – глубокое презрение к отцу и другим мужчинам. И в этом причина, почему у нее не складывается с противоположным полом.

«Неудачник», – была первая рефлекторная мысль Мэнди о любом парне. Девочки ее возраста вовсю крутили романы, а у Мэнди с этим не ладилось. Даже старшие мальчики обходили ее стороной из-за злого языка.

И к ее жизни до сих пор никто не проявлял такого интереса, поэтому первые дни Мэнди нравились беседы с Бренданом. Но вскоре она ими пресытилась, заскучала и стала замечать, что Брендан мыслит упрощенными схемами. «Что ты чувствуешь, когда говоришь это?» – самая излюбленная его модель. По сути, все время одно и то же. Глупо и утомительно.

В понедельник она взбунтовалась. Они устроились друг напротив друга в гостиной. Брендан заварил имбирный чай. Мэнди была только из душа, с мокрыми волосами и в плохом настроении.

– Я чувствую исходящую от тебя агрессию … – начал Брендан.

– Ой, правда? – ехидно переспросила она.

Любой, не только психолог, уловил бы агрессию, бросив взгляд на ее угрюмое, раздраженное лицо.

Он обеспокоенно кивнул:

– Да. Не хочешь ли ты…

– Черт возьми, Брендан, я ничего не хочу, кроме как выяснить, что делать дальше! Я не могу провести остаток жизни в твоей вонючей квартире, отвечая на дурацкие вопросы!

Он вздрогнул.

– Я замечаю, что ты…

– Ты вообще можешь разговаривать по-человечески? – перебила она. – Нормально, я имею в виду… ну, или хотя бы вполовину нормально?

– Приносят ли тебе облегчение нападки на меня, вот как сейчас?

– Ты что, совсем спятил?

– Мэнди…

– Я не могу болтать с тобой остаток жизни! Да и тебе давно стоило бы озаботиться поисками работы.

– То, чем мы с тобой занимаемся, и есть моя работа.

– Оплачиваемой работы, я имею в виду! Мы едим, пьем, ты платишь за квартиру… Откуда все это берется?

– У меня есть сбережения.

– Но когда-нибудь они закончатся.

– Это моя проблема.

– Просто мне нужно куда-то двигаться, – устало повторила Мэнди и вдруг расплакалась.

Брендан серьезно кивнул:

– Куда?

Это был вопрос. Прошло три недели, как Мэнди спешно покинула родительский дом. Скоро месяц, и зима совсем не за горами…

Вернуться домой? Ну, нет.

– Мне некуда возвращаться… – Слезы уже текли по ее щекам. – Мать засмеет меня. Скажет, я слабая, как отец.