– Что ты чувствуешь, когда представляешь себе, как мать тебе это говорит?

Редко когда у Мэнди возникало такое желание влепить человеку пощечину.

– Боль! – закричала она. – Мне больно, черт возьми!

Она вскочила, опрокинув чайник. Чай растекался по столу, капал на ковер.

Брендан тоже вскочил:

– Мэнди!

– Оставь меня в покое! Все оставьте меня в покое! Особенно ты, со своими дурацкими вопросами… Зачем я только села в твою машину!

Внезапно его лицо стало непроницаемо-холодным:

– У тебя не было выбора. Ты была в плачевном состоянии, не знала, куда идти.

– Так же, как и ты. Ты тоже в плачевном состоянии. И нет жареного петуха, который бы клюнул тебя в задницу! Писатель, творческий кризис – не смеши меня. – Она пристально посмотрела на Брендана: – Никто не хочет читать тот бред, который ты пишешь, и ты прекрасно это знаешь. Но тебе нравится видеть рядом кого-то, кто в еще худшем положении, и поэтому ты подобрал меня. Ты чувствуешь свое превосходство надо мной, это придает тебе силы. Только, знаешь, это ошибка. Я влипла, да, но не так, как ты. У меня впереди жизнь, и я придумаю что-нибудь получше того, чтобы сидеть в дерьмовой лачуге и доводить людей дурацкими вопросами.

Брендан вздрагивал от каждого ее слова, словно от ударов по коленке.

– Придумаешь получше? Что ж, вперед… Ты уже кое-что придумала. Убежала из дома, не имея ни малейшего представления, куда. Ни денег, ни друзей, у кого можно перекантоваться. За исключением того наркомана, что выставил тебя за дверь, как только нашел замену. Мне жаль тебя, Мэнди, правда.

– Придурок, – проворчала она. – Чертов придурок.

– Давай, продолжай. Если не можешь придумать ничего лучшего, кроме как осыпать меня ругательствами.

– Я ухожу. Ни минуты больше здесь не останусь.

– Давай.

Пару секунд она смотрела на него. Потом побежала в ванную, захлопнула дверь и повернула ключ.

Одна. Наконец-то.

В зеркале Мэнди увидела бледное лицо с покрасневшими глазами. Волосы торчали в разные стороны. Раненая рука пульсировала.

Что дальше?

Она не хотела и не могла здесь задерживаться, потому что просто не осталось сил терпеть этого парня. Только сейчас Мэнди поняла, кто из них настоящий агрессор. Он влез ей в душу, прикрываясь заинтересованностью и заботой, и своими дурацкими вопросами только усилил чувство неполноценности и беспомощности. Продолжал копаться и строить диагнозы, вместо того чтобы принять ее тем, кем она была, – девочкой, вошедшей в трудный возраст, из очень непростой семьи и в тяжелой жизненной ситуации. В крайне тяжелой.

– Нельзя уходить, пока неясно, куда, – сказала Мэнди своему отражению и попыталась улыбнуться. Это у нее получилось.

Она осторожно открыла дверь ванной комнаты. Поскольку исчезнуть сразу не получится, придется стиснуть зубы и потерпеть. Брендан не станет возражать. Он боится одиночества не меньше, чем она – холода и неопределенности снаружи.

В этот момент Мэнди услышала его голос. Брендан был в гостиной и говорил почти шепотом:

– Да, я же сказал. Она здесь. Что, прямо сейчас? Хорошо.

Мэнди застыла на месте.

Что это значит? С кем он разговаривает?

По телефону, как же еще. Но звонка она не слышала – значит, это звонил Брендан.

В полицию, конечно. Фраза «Она здесь» и следующий его вопрос: «Что, прямо сейчас?» просто не допускали иного толкования. Чертов психолог сдал ее копам, только потому что был зол. Причина – она отказалась играть в его психологические игры. И донесла до него это в недвусмысленных выражениях.

Несколько секунд Мэнди размышляла, что делать дальше. Придется уходить, и как можно скорее, пока сюда не нагрянула полиция. Мысль о добровольном возвращении домой пугала, но гораздо хуже, если ее приведут полицейские. И дальше закрутится – Кэрол, школа, полиция – весь ад.

Ее рюкзак остался в спальне, потому что Брендан великодушно уступил ей, как гостье, свою кровать. Но чтобы попасть в спальню, нужно пересечь гостиную, что невозможно, потому что там Брендан. Мэнди не сомневалась, что он применит силу, чтобы не выпустить ее из квартиры. Ему хотелось получить работу в полиции, вот он и выслуживался перед ними, как мог.

Ее прошиб пот. В рюкзаке все ее имущество – спиртовка и последняя банка консервов. Нижнее белье, которое Мэнди захватила из дома. Джемпер на смену. Носки. Деньги и удостоверение личности.

Она не может убежать вот так – в джинсах, с десятью украденными у Брендана фунтами в кармане. Спички, кстати, тоже в рюкзаке. Куртка на вешалке рядом с входной дверью. Ее телефон на зарядке в спальне. Оставить все это значит оказаться в худшем положении, чем до встречи с Бренданом.

Но выбора, похоже, нет.

Мэнди на цыпочках пересекла прихожую. К счастью, в этой квартире всё рядом. Прислушалась – телефонный разговор, похоже, закончился. Брендан стоял у окна и высматривал полицейскую машину. Конечно, он увидит Мэнди, но, пока спустится по лестнице, она успеет исчезнуть за ближайшим углом. Что-что, а бегать Мэнди умеет. Как и прятаться, и преодолевать непреодолимые для других препятствия.