– Ты понимаешь, что по-настоящему живешь, только когда тебе угрожает смертельная опасность.

– Сказал демон, которому не приходится бояться оружия, – пробормотала я, взяв под руку вышеупомянутого демона. – Посмотрим, как ты воспримешь знакомство с моими старыми знакомыми ведьмами. Моя учительница из Академии тоже здесь.

Демон тяжело сглотнул, а затем криво ухмыльнулся.

– Ура, опасность для жизни. Как возбуждающе.

Солнце тем временем почти полностью скрылось за стенами замка, и во внутреннем дворе появилось все больше фигур в черных плащах с капюшонами. Они собирались вокруг горящих костров. В воздухе висел не только восхитительный запах ночного костра, но и проникновенный аромат пива и сушеных трав.

Под длинными плащами мелькали легкие летние платья или другая короткая одежда – лишь немногие сразу приходили обнаженными. Я заметила, что Блейк отвернулся, округлив глаза и приоткрыв рот, как будто увидел что-то запретное. Это был его шестой праздник среди ведьм, и если бы в его жилах текла кровь, он наверняка покраснел бы, как помидор.

Помимо тяжелого плаща, скрепленного на плечах двумя массивными золотыми брошами в виде ягод белладонны, я была в облегающем платье с глубоким вырезом, что вызвало аналогичное выражение на лице Блейка.

Я скользнула пальцами по шее, по узким бретелям, а затем медленно провела по ткани, которая не закрывала и половину моей груди.

– Вырез достаточно глубокий, тебе не кажется?

Мой адский жених бросил на меня застенчивый взгляд.

– М-м-м…

– Ой, да ладно тебе! – Я встала прямо перед Блейком, уперевшись руками в бедра, преграждая ему путь. – Это все, что ты можешь сказать по этому поводу?

Черная ткань была темной, как зимняя ночь, и ласкала мое тело, словно тень. Я не представляла, как смогла втиснуться в это платье, и тем более не знала, как буду выбираться из него без ножниц. Вырез на груди заканчивался чуть выше пупка, а разрез на ноге был не менее впечатляющим. Поскольку мы будем оставаться в стенах замка, я отказалась от обуви, чтобы иметь возможность ощущать траву босыми ногами. Я надела корону, которая, несмотря на свою изысканность, отчетливо выделялась на фоне белых волос.

– Да, это все, что я могу сказать по этому поводу. – Блейк всего за мгновение преодолел свою застенчивость. – Потому что ты – дьявольская ведьмочка и все прекрасно знаешь.

Я подошла на шаг ближе, положила руки ему на шею, будто мы были одни, а не стояли посреди ведьмовского пира.

– Виновата.

Блейк опустил голову, и его холодное дыхание скользнуло по моей шее. От этого демона у меня мурашки бежали по коже – в хорошем смысле, конечно.

– И ты знаешь, что я смотрю только на тебя.

– М-м-м.

– Но я также знаю, что сегодняшний день важен не только для тебя, но и для других ведьм, и как бы мне ни хотелось освободить тебя от этого головокружительного платья…

– Возможно, тебе придется меня вырезать из него.

– Хорошо, как бы мне не хотелось вырезать тебя из этого головокружительного платья, речь не о тебе и не обо мне. Речь об обществе сестер…

– Блейк…

Возможно ли любить этого демона еще больше? Он действительно стоил каждого ведьмовского правила, которое мне приходилось нарушать, ломать и переписывать ради него.

Только я собралась поцеловать Блейка, как…

Щелк! Яркая вспышка камеры ослепила меня, заставив испуганно отшатнуться. Атропос раздраженно зашипела и даже готова была рвануть в сторону нападавшего, если бы я в последний момент не схватила ее за шею.

– Моя обожаемая королева. – Кто-то протиснулся между нами с Блейком, и я почувствовала, как рука обхватила мое плечо. Знакомый лимонно-лавандовый аромат предвещал небольшую неприятность. – Почему я получаю от своих коллег-людей сообщения о том, что в небе была замечена ведьма?

Я попыталась улыбнуться Джанне.

– Хм. Может, это беспилотник, облаченный в хэллоуинский наряд? Люди любят ведьм.

– А английский человек-мотылек из Пойнт-Плезант тоже розыгрыш?

– Женщина– мотылек.

– Так вот почему Нора переживает, – догадался Блейк. – Она просто хочет войти в учебники истории как персонаж городских легенд.

Джанна со вздохом отстранилась.

– Знаешь, мне очень нравится, что ты хорошо ладишь с фейри. У меня три сестры-фейри, и когда я не пытаюсь задушить этих маленьких гаденышей, я люблю их всем сердцем. Но я не могу каждый день писать отчеты о разного рода странностях и придумывать объяснения из воздуха!

– Это в последний раз.

Джанна тяжело вздохнула.

– Скажи, что это была массовая истерия.

Она вздохнула еще тяжелее.

– Массовая истерия не подходит для такого случая. Вас видели преимущественно отдельные люди.

– Именно поэтому ты у нас безумно классная журналистка и ведьма, которая однажды получит Пулитцеровскую премию за статью о колдовстве, а я остаюсь скромной королевой ведьм, которая занимается ерундой со своей подругой-фейри.

При упоминании награды Джанна улыбнулась так мечтательно, будто я была той самой заветной золотой медалью [6] . Наш с Норой полет тут же отошел на второй план. Я была уверена, что зеркальная ведьма уже напечатала в своем планшете славную статью, в которой объявляла Нору новым агрессивным видом моли.