– Наталия Васильевна, что вы там делить собрались? Там даже сам Карапетян не поймёт, какая часть денег лично его, какая - группировок, с которыми он работает? Вы думаете, что бандиты так легко отдадут вам свои деньги?

Это ничуть не обескураживает Лазареву.

– И что? Вас это пугает, Вячеслав Михайлович? Я уверена, что этот раздел имущества в вашем исполнении будет шедевральным.

Однако, мужчина так, видимо, не считает.

– Наталия Васильевна, вы перегибаете палку. Оставьте финансовые претензии. Просто развод и опека над ребенком осуществимы, хотя и с определенными трудностями...

Я сижу ни жива, ни мертва, переводя взгляд с женщины на мужчину и обратно. Они друг друга стоят.

– Или вы хотите, что до Карапетяна добрались свои же за потерю финансовых активов? Ведь их сейчас арестовывают в рамках уголовного дела...

Она хмыкает и жмет плечом.

– Почему нет?

Наталия Васильевна и Вячеслав Михайлович сцепляются взглядами. Эта дуэль не имеет смысла, потому что он говорит только два слова:

– Без меня, - и направляется к двери.

Но уйти не успевает.

– Вам привет от Марка. Когда вы пришли к нему за помощью, он не говорил, что вы просите невозможного. Он просто взял и сделал.

Калинин разворачивается. Его глаза вспыхивают яростью. Я бы испугалась на месте Наталии. Но она смотрит на него, задрав подбородок и не отводя взгляда.

– Да что вы за человек-то такой! Вам что, страшно совсем не бывает?

Калинин возвращается, плюхается в кресло, тянется к кофе. Делает глоток.

– Ладно. Будь по-вашему. Но это опасно.

– Я в курсе. Но ничего невозможного нет. Было бы желание.

Кажется, ей всё-таки удалось его переупрямить.

– Деточка, а вы не передумаете?
– спрашивает он у меня.

Не знаю, откуда у меня берется смелость, но я отвечаю:

– Нет.

Калинин слегка улыбается, удовлетворенно кивает головой.

– Имейте в виду, милая барышня, после вашего "нет" отступление невозможно.

Зачем он мне это объясняет? Для меня пути назад нет уже давно.

Глава 19

Нина

Мое заявление о разводе, разделе имущества и определении места жительства ребенка и порядке общения с ребенком приняли сразу же.

А на следующий день между мной, Наталией и Марком состоялся непростой разговор.

Я прогуливаюсь по саду и наблюдаю за играющими близнецами. Думаю о Давиде и малыше, которого жду. Смогут ли когда-нибудь мои дети играть вот также?

– Нина!
– окликает меня мужской голос.

Оборачиваюсь. Вижу Марка Федоровича и Наталию. Марк Федорович до сих пор вызывает у меня какую-то робость, хотя он не демонстрирует в мою сторону никакого негатива. Да и пересекаемся мы очень редко. Он постоянно занят. К тому же, дом большой.

– Давай пройдемся. Заодно обсудим кое-что, - предлагает Марк Федорович, приблизившись ко мне.

Согласно киваю. Мы идем в противоположную сторону от детей. Разговор явно для них не предназначен.

– Папа!
– доносится нам в спину. Слышится топот ног.

И когда мы дружно втроем поворачиваемся, то видим Луку. Запыхавшегося и с мячом в руках.

– Что такое, сынок?
– Марк слегка улыбается и зарывается рукой в пшеничные кудри мальчика.

– Поиграй с нами?- просит его сын.

– Через пятнадцать минут, - отвечает Марк.

Он правда будет с ними в футбол гонять? Артур неохотно проводил время с Давидом, старался спихнуть эти обязанности на меня, на бабушку или на няню.

Лука убегает к сестре.

– Учитывая, что мне нашли, чем заняться, перейду сразу к делу. Сотрудники службы безопасности установили человека, который работал на твоего мужа. Теперь можешь не бояться. Все остальные мои люди работают только на меня. Дальше... Мне Наталия тут сделала одно очень интересное предложение...
– говорит Марк, а Наталия Васильевна покрывается легким румянцем.

У них какие-то секреты?

– Я про то, чтобы забрать твоего сына у бабушки. Не совсем законно. По идее, мы должны дождаться решения суда, - когда Марк Федорович начинает об этом говорить, я напрягаюсь, - Но... Карапетян загнан в угол. Неизвестно, что придёт ему в голову. Поэтому я даю добро. Завтра нужно будет выехать в Сочи. И тебе в том числе. С тобой забрать ребенка будет проще и надежней. Да и мальчика травмировать не хочется. Одно дело, он увидит тебя, а другое - ораву чужих мужиков, еще и вооруженных.