Захар, до этого момента державшийся в тени, сделал плавный шаг вперёд. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах промелькнуло беспокойство.

— Господин. Не горячитесь. — произнёс он мягко, но твёрдо.

— Отвали, на кону моя фамилия! — голос Петра сорвался на визг.

Захар едва заметно поморщился, отступая. Он явно предвидел такой поворот событий, но долг обязывал его хотя бы попытаться предотвратить конфликт.

Я наблюдал за происходящим, оценивая ситуацию. Справиться с взбешённым мальчишкой — дело нехитрое, да и был такой момент в нашей истории, но это не решит проблему. Нужно преподать урок, который он не забудет.

— Жень. Выйди с ним на поединок. — мой голос прозвучал спокойно и уверенно.

— А сам боишься? — Пётр попытался поддеть меня, вздёргивая подбородок.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке — попытка манипуляции была слишком очевидна.

— Снова хочешь в кусты? Но так и быть, одолеешь его, и я признаю твоё величие и извинюсь.

Женя переводил настороженный взгляд с деревянного меча в своих руках на стальной клинок противника. На его лице читалась смесь азарта и тревоги.

— А ничего, что у него меч настоящий, как мне с ним биться? — в его голосе проскользнула неуверенность.

— Я уже с ним один раз дрался, так что я точно знаю, что ты справишься. — я подмигнул ему.

Лицо Петра побагровело, словно спелый помидор. Неоднократное упоминание о прошлом поражении задело его за живое.

— Я пять лет тренируюсь с лучшими учителями! — выпалил он, брызгая слюной.

Противники встали друг напротив друга. Пётр, не раздумывая, ринулся вперёд с яростным криком, занося меч для удара сверху.

Женя встретил атаку уверенным блоком, а затем, словно в танце, перехватил противника и швырнул через себя. Пётр рухнул на землю с глухим стуком, поднимая облачко пыли.

В его глазах мелькнуло узнавание — точно так же я опрокинул его при нашей первой встрече. Он вскочил на ноги с искажённым от ярости лицом.

— Бейся на мечах! — прорычал он, тяжело дыша.

— Иди маме пожалуйся. — фыркнул Женя, в глазах которого разгорался охотничий азарт.

Новая атака Петра была столь же прямолинейной. Женя, играючи блокировав удар, крутанулся волчком и хлестнул противника по мягкому месту. Захар, наблюдавший за схваткой, едва сдержал усмешку.

Лицо Петра исказилось от унижения. Он атаковал снова и снова, не обращая внимания на пропущенные удары. В какой-то момент ему удалось поймать Женю врасплох — точный удар ногой в грудь отправил того на спину.

— Я же говорил, что ты мне не ровня. — торжествующе выкрикнул Пётр, тяжело дыша.

Женя поднялся отряхиваясь. В его глазах появился опасный блеск. Через мгновение Пётр уже лежал на спине, поверженный собственным приёмом.

— Ну и как тебе твоё превосходство? — процедил Женя, нависая над противником.

По щеке поверженного аристократа скатилась одинокая слеза бессильной ярости. Пора было заканчивать этот спектакль.

— Именно из-за этого ты здесь и оказался, — я шагнул вперёд. — У тебя нет ничего, кроме твоих криков и угроз.

— Да пошёл ты, — выдавил Пётр сквозь стиснутые зубы.

— Ты бы знал, в какой раз меня посылают. — я не сдержал смешка, вспоминая подобные ситуации с Ваней.

Тишина повисла над двором, нарушаемая только тяжёлым дыханием участников поединка.

— Захар. Мне очень жаль, что так вышло, но на сегодня я думаю достаточно. — я повернулся к невозмутимому слуге.

— Господин. Давайте я вам помогу. — Захар сделал шаг к Петру.

— Отвали! — рявкнул тот, отталкивая протянутую руку, и, пошатываясь, направился к карете.

Мы с Захаром обменялись долгими взглядами. В его тёмных глазах я заметил необычное выражение — смесь уважения и любопытства.

— Я уже несколько раз ошибался на твой счёт, поэтому в этот раз не буду делать поспешных выводов, — проговорил он медленно. — Думаю, это не последняя наша встреча.

Он развернулся и неспешно направился к карете. Через минуту стук колёс затих вдали.

Женя стоял, покачиваясь на носках, всё ещё переполненный энергией схватки. Его глаза сияли, а на губах играла довольная улыбка.

— Ты хорошо справился, — я похлопал его по плечу. — На сегодня хватит, я вас отпускаю.

В воздухе повисло ощущение, что это только начало большой истории.

К моей радости, Ваня не поддался ревности, искренне разделяя триумф друга. В его глазах горел огонь гордости — ведь на кону стояла не просто чья-то личная честь, а достоинство всей улицы, всего их социального класса.

— Пойдём, как-нибудь отметим твою победу, — Ваня хлопнул друга по плечу, расплываясь в широкой улыбке.