— Анна, постойте! — Таня шагнула вперёд. — Помните, я рассказывала про случай на реке? Это он — мой спаситель.

Лицо Анны исказилось замешательством:

— Подожди... Но ты говорила, ему всего шестнадцать.

— Так и есть! — Таня смотрела на неё широко распахнутыми глазами, в которых читалась детская искренность.

Я наблюдал, как в глазах Анны разворачивается целая буря эмоций. Интерес боролся с недоверием, а профессиональная строгость — с явным смущением.

— Ваши мысли меня пугают. — заметил я с едва заметной усмешкой.

Анна встрепенулась:

— Ничего подобного! Я просто... просто беспокоюсь за Танечку. — она попыталась придать голосу уверенность, но щёки предательски порозовели.

— Рядом с братиком мне ничего не страшно! — Таня просияла, прижимая к груди книгу. — Он со всем справится!

Лицо Анны смягчилось, материнский инстинкт проступил сквозь маску строгости. Она украдкой улыбнулась, глядя на искреннюю привязанность девочки.

— Ну а как твои поиски? Нашёл нужные книги? — Анна элегантно перевела тему.

Я изобразил в воздухе кавычки:

— Увы. Продвинутое кузнечное мастерство мною давно освоено.

Тонкая бровь Анны изогнулась, на губах заиграла хитрая улыбка:

— Знаешь ли, теория и практика — разные вещи.

— В том-то и дело, — я развёл руками, — что в теории я полный ноль. Зато практики — хоть отбавляй.

Не успела Анна выразить сомнение, как Таня энергично закивала:

— Это правда! Его отец — один из лучших кузнецов. Папа постоянно о нём говорит!

Анна застыла в задумчивости, явно перебирая в уме каталог редких изданий, но Таня вдруг встрепенулась:

— Братик! — она схватила меня за руку. — Пойдём к нам! У нас огромная библиотека, и папа всегда привозит редкие книги из путешествий!

— Конечно, пойдём, — я ласково сжал её ладошку. — Тем более мне так мне будет спокойнее за тебя.

Я заметил, как смягчился взгляд Анны. В нём читалось одобрение, смешанное с чем-то более сложным.

Нельзя было оставлять девушку в смущении. Достав из внутреннего кармана плитку шоколада, я вложил ей в руки:

— Спасибо за помощь, Анна. Без вас я бы не справился. Приятного чаепития.

— Я же ничего... — она запнулась, краска снова проступила на щеках. — Спасибо большое.

Выйдя из библиотеки, я повернулся к Тане:

— Почему ты одна гуляешь по городу?

— Я всегда так в библиотеку сбегаю. — призналась она без тени смущения.

— Но у вас же дома столько книг. Неужели всё прочитала?

Таня сжалась, её плечи поникли:

— Нет, даже десятой части не осилила... Просто дома папа постоянно с Петькой ругается. Вот я и убегаю.

— Сегодня то же самое?

— Ага, — прошептала она, опустив голову.

Таня всё это время не отпускала мою руку, и её подавленное настроение эхом отзывалось в моей душе. Я склонился к ней:

— Не грусти, у тебя хороший брат, просто сейчас сложный период. Это пройдёт.

Её лицо просветлело, и только я успел погладить её по голове, как она судорожно вцепилась в мою руку. Со стороны особняка донёсся раскатистый мужской голос:

— Захар, твою мать! Куда ты смотрел? — громыхал Владимир. — Олеся! А ты чем занималась?

Ответ Олеси растворился в воздухе — слишком тихий, чтобы разобрать слова.

— И куда она опять сбежала? — В голосе Владимира послышалась усталость. — Чего застыл? Найди её!

По лестнице застучали уверенные шаги — Захар спускался, чтобы начать поиски. Увидев нас, он едва заметно кивнул, в знак благодарности:

— Нашлась! — крикнул он в окно второго этажа.

Таня вздрогнула и спряталась за моей спиной. Я наклонился к ней, шепча короткие инструкции и успокаивающие слова. Мы замерли, ожидая неизбежного появления её отца.

Владимир вылетел во двор как ураган. Его глаза метались по сторонам, пока не нашли нас. Но не успел он и шага сделать, как Таня, следуя моему совету, подбежала к нему. Она крепко обняла отца, рассыпаясь в извинениях. Суровость мгновенно стекла с его лица, уступив место нежности.

— Добрый день, Владимир, — я чуть склонил голову. — Не буду мешать вашему воссоединению.

— Братик! — Таня развернулась ко мне. — Я же обещала показать библиотеку!

— В другой раз, маленькая леди.