Увидев все это и осознав масштаб катастрофы, командир пятерки практически сразу же сообразил, что своими силами ему с пожирателями не справиться и вызвал подкрепление. Однако и вторая пятерка, прибывшая спустя семь минут после вызова, проблемы не решила, поскольку нападение оказалось наживкой. Две пятерки боевиков ТС, попавшие в западню, были хорошим кушем, а мирные жители бонусом и поводом «оттянуться и повеселиться». Впрочем, тот, кто планировал операцию, хорошо знал модус операнди Третьей Силы и ожидал прибытия новых подкреплений, имея несколько в стороне от деревни свой собственный «засадный полк». В результате, еще через десять минут в самом Битчфилде и вокруг него с пожирателями дрались уже две боевые пятерки Аврората и четыре команды боевиков ТС. Однако, и этих сил явно не хватало. Так что на помощь своим людям бросились Олег и Сириус, сами возглавив дежурные отряды шведских и русских наемников, и вскоре бой превратился в настоящее сражение, имеющее, по всей видимости, принципиальный характер для обеих сторон.

Еще в самом начале, когда Олег только аппарировал в Битчфилд, характер и интенсивность боя показались ему весьма подозрительными. Однако уже в ходе сражения он понял, чем именно отличалась эта схватка от всех прочих. Прежде всего, со стороны противника в бою, похоже, участвовали одни только вальпургиевы рыцари. Никакого молодняка, никаких случайных людей и отбросов из Лютного, только опытные профессионалы, то есть, кадровые бойцы и, возможно, какое-то количество европейских наемников. И кроме того, их было много, много больше, чем это случалось прежде, и они были решительно настроены нанести Третьей Силе не просто военное поражение, они хотели разгромить боевое крыло организации начисто. Поэтому, собственно, бой быстро перерос в ожесточенное сражение, втягивавшее в себя все больше и больше волшебников. Обе стороны получали подкрепления, но, если ТС просто подтягивал силы по мере того, как в этом обнаруживалась необходимость, а штаб успевал сформировать очередной «маршевый батальон», пожиратели спланировали этот бой с начала и до конца. Они планомерно вводили в бой резервы, вынуждая авроров и командиров ТС вызывать себе в помощь новые подкрепления, которые, увы, не могли кардинально изменить характер противостояния и, тем более, переломить его ход.

Прекратить эту жестокую резню было уже невозможно. Они все, - и ТС, и вальпургиевы рыцари, - в ней крепко увязли, но было очевидно, что когда-то должна будет наступить какая-то развязка. Олегу это было более, чем понятно, не знал он, однако, как на ходу изменить концепцию боя. Все отряды быстрого реагирования уже были здесь, и диспетчеры «Чрезвычайного штаба» поднимали сейчас по тревоге дополнительные силы. Люди прибывали на сборные пункты, и их тут же бросали в бой. Ни о какой стратегии и о руководстве боем речь уже не шла. О тактике, впрочем, тоже. Вернее, кое-кто из своих и большая часть чужих все-таки следовали ранее разработанным планам, но, в целом, это было уже не сражение, а обыкновенная собачья свалка, в которой индивидуальная сила волшебника, его техника и воля играли гораздо большую роль, чем тактика и оперативное искусство их командиров, и Олег в этом смысле ничем принципиально не отличался ото всех других участвующих в бою тээсовцев.

Сам он являлся конечно тем еще ангелом смерти, но ни он, ни Сириус, ни оба-два кардинально переломить ход сражения были не в силах, а перестроить ряды просто не успевали. У противника тоже хватало опытных и сильных магов. Некоторых, успевших сбросить маски, Олег даже узнал. Он определенно видел Хантера Уилкиса, Руфуса Оверклиффа, Эрика Мальсибера и Анну Мёрк. С такими бойцами трудно приходилось даже ему, особенно если они нападали вдвоем или втроем. Впрочем, его телохранители, - а их сейчас было двое, - старались не отрываться от Олега и поддерживали его, когда это у них получалось. Им ведь тоже приходилось несладко. Бой есть бой, но здесь и сейчас ожесточение и ненависть просто зашкаливали. Никто не планировал брать пленных, все, - и свои, и чужие, - горели желанием убивать. Олег в этом смысле тоже ничем себя не ограничивал, применяя временами как Непростительные, так и просто темномагические заклинания.

Он в очередной раз прикрылся щитом, крутанулся, уходя с линии огня, и, выставив второй щит, отразил неожиданную атаку откуда-то слева. Этот выпад он скорее угадал, чем заметил, и это было совсем нехорошо, потому что означало одно – Олег устал. Устал и стал совершать ошибки. Понятное дело, что при его уровне силы и довольно-таки изощренной технике его ошибки не носили пока фатального характера. Он их успевал заметить и чем-нибудь скомпенсировать, как это произошло сейчас со вторым щитом. Остальные-то бойцы не он. В смысле не железные и не настолько техничные, а значит, неизбежно должно было увеличиться число потерь. И не когда-нибудь потом, а прямо с сейчас на сейчас.

Олег снова парировал атаку и, извернувшись, послал в двух своих противников «Каскад ледяного смерча[2]» - быстро расширяющееся облако, состоящее из ледяных игл. Заклинание не из лучших, поскольку трансфигурированные иглы относятся к разряду короткоживущих. Если не заденут сразу, секунды через три потеряют форму и скорость, а значит и пробивную силу. Но, если накроют, мало не покажется, и то, что раны окажутся «чистыми», небольшое утешение, если первым броском тебе разорвало аорту или еще что-нибудь в том же роде. На это и был расчет, тем более что ни на что более смертоносное у Олега попросту не хватило времени. В результате Август Эйвери прикрылся каким-то незнакомым Олегу кинетическим щитом, а вот Помпоний Джекнайф по кличке Помпон не успел. Вернее, успел, но щит у него получился не полный, а частичный, и старому мудаку, - а он был едва ли не ровесником Лорда, - порядком изрешетило ноги. Кричал он страшно, но и добить сукина сына никак не получалось. Эйвери и какой-то едва знакомый молодой мужчина насели на Олега, в свою очередь пытаясь, пробить его защиту. Бой затягивался. Время уходило, а вместе с ним таяли силы бойцов. И отчего-то уже пять минут или больше, как перестали прибывать подкрепления. А к вальпургиевым рыцарям, как на зло, буквально пару минут назад аппарировало с дюжину свежих бойцов.

«Почему нет подкреплений?» - Вопрос не праздный, и Олег очень боялся, что знает на него ответ.

Если в ходе такой жуткой резни вдруг перестают подходить резервы, это значит, что где-то еще идет бой высокой интенсивности. Ведь как все устроено? Если тебя убило или, не дай бог, тяжело ранило, и ты потерял сознание, то, понятное дело, остаешься там, где стоял пока не упал. Бой закончится, и тебе обязательно окажут помощь, если еще будет кому оказывать и зачем. Но вот с ранениями средней тяжести, - когда уже не можешь продолжать бой, но при этом не потерял сознания, - все обстоит иначе. В большинстве случаев боец успевает активировать ретирадный портключ, а значит в точке эвакуации его встретят, окажут первую помощь и отправят порталом в госпиталь. Таких случаев за время боя случилось уже, как минимум, пять или шесть. И последний из них – не далее, как минуту назад. А это значит, что, как минимум, в точке эвакуации уже знают, не могут не знать о размерах проблемы, и, если все-таки не шлют подкреплений, значит попросту некого посылать в бой.

«Вот черт!» - Проклятие Эйвери пробило выставленный Олегом щит, и ударило его в грудь.

Кираса из мифрила эту гадость, конечно, рассеяла, но нагрелась при этом так, что задымил поддоспешник.

«Наверняка будут ожоги!» - мелькнула сторонняя мысль, и разозленный до последней степени, Олег выдал с правой руки стихийный выброс огнем.

И неважно, что в руке была зажата палочка, она в этот момент оказалась лишней, потому что стихия, подпитанная сильными эмоциями, никак не связана с классической волшбой. Это было подобно детскому выбросу, но имелись существенные различия. Его «выброс» был направлен на определенного человека, и это был очень-очень сильный «выброс». Эйвери вспыхнул, как стог сена в грозу, и закричал от боли. Ужасный крик, отвратительное зрелище, и запах паленой плоти тоже не подарок. Но этот крик и это зрелище, судя по всему, отрезвили дерущихся. Бойцы остановились, настороженно наблюдая за своими противниками, но никто, - и это было более, чем странно, - ни один боевик, что с одной стороны, что с другой, не нарушил этого своеобразного «водяного перемирия»[3].