Прежде чем она пришла в себя, он встал и схватил с прикроватной тумбочки презерватив. Расстегнув джинсы, он надел кондом и оперся одной рукой о кровать рядом с ее плечом.

— Посмотри на меня, Вирджиния, — он подождал, пока она посмотрит на него затуманенным взглядом. Смочив член в ее соках, он надавил.

Не быстро и грубо, как ему хотелось — так нельзя, пока он не поймет, насколько хорошо они физически друг другу подойдут — но медленно и спокойно.

Ее глаза восхитительно округлились.

— Аттикус, — она выгнула шею, ее киска растянулась, чтобы приспособиться к нему.

Наконец, он полностью вошел в нее, и киска обхватила его как горячий влажный кулак.

— Господи, как приятно тебя чувствовать.

Она сглотнула, шокировано на него посмотрев.

— И тебя, — это прозвучало немного натянуто.

— Много времени прошло, зверушка? — она не была девственницей, но черт, она была тугой.

Ее кивок подтвердил его предположение, и он попытался скрыть радость. Вместо этого он приподнял ее за бедра.

— Убирай руки, Вирджиния. Я хочу, чтобы ты дотронулась до меня.

Она улыбнулась от удовольствия. Не колеблясь, провела ладонями по его рукам, груди. Ей нравилось отдавать так же сильно, как получать, и то, с каким удовольствием она ласкала его тело, возбуждало еще сильнее.

После поцелуя, чтобы показать свое одобрение, он провел пальцем по ее раскрасневшейся щеке.

— У тебя было время ко мне приспособиться. Я не собираюсь быть грубым, милая, но я возьму тебя.

В ответ она подняла бедра.

Она просто сокровище. Его кровать была правильной высоты, и он в полной мере этим воспользовался, врываясь в ее тепло сильными и равномерными движениями, затем не спеша меняя угол входа и дразня ее, пока каждый нерв не проснулся.

Когда ее ногти впились ему в кожу, он усмехнулся.

Желание кончить нарастало в нем, зарождаясь внизу позвоночника и нарастая так же быстро, как и желание еще раз увидеть ее оргазм.

Почему блин нет? Он поцеловал ее снова, вторгаясь в нее, чувствуя себя завоевателем, вверху и внизу. Оторвавшись от ее губ, он выпрямился. Ветерок из окна охладил его разгоряченную кожу. Рука, упиравшаяся в кровать рядом с ее плечом, удерживала вес его тела, пока он отводил в сторону ее правое колено, раскрывая ее шире, чтобы он мог добраться до клитора.

Первое же прикосновение к клитору заставило ее ахнуть, а от того, как она сжала мышцы вокруг его члена, яйца сократились так, что он чуть не кончил.

Он фыркнул и рассмеялся — он любил, когда женщина давала ясную обратную связь, — и, проведя пальцем по клитору, снова вызвал в ней жгучее желание.

— Я не могу, — простонала она, ее ноги дрожали, щеки раскраснелись. — Перестань.

Ах, сабочкам не стоит пытаться командовать, потому что искушение доказать их неправоту слишком велико. Он удерживал ее взгляд, намеренно замедляя движения и сосредоточившись на клиторе, наблюдая, как ее разум затуманивается, глаза закрываются.

Она красиво изогнула спину, а затем ее влагалище начало резко сокращаться вокруг члена. В ее крике было столько же удивления, сколько и удовлетворения.

Господи, она такая красивая. Он провел руками по ее телу, чувствуя как бешено колотится ее сердце, какие мягкие у нее груди. А затем он заставил ее поднять колени, чтобы проникнуть в нее еще глубже, и с силой вошел.

Она обхватила ручками его руки, вцепившись в него с той же силой, с какой он в нее входил. Пыталась поднять бедра, подмахивая ему. Да, такая чудесная.

В нижней части тела нарастало давление. Его собственный оргазм сжал яйца, и затем он перестал себя контролировать, и член долго, горячо, умопомрачительно извергал семя.

Господи, она способна его убить.

Он обвил ее ноги вокруг своей талии и наклонился вперед, чтобы ткнуться носом в ее шею, ощутить на ней вкус легкого пота, поцеловать ее. Ее губы были мягкими, отзывчивыми и зовущими.

Она обняла его, обхватила ногами за талию. Ее лоно было уютным и теплым, и она целовалась как ангел.

Похоже, он попал.

****

Джин проснулся на рассвете и не сразу поняла где она. Спиной она чувствовала чье-то тепло и дыхание — пса? Но ее голова лежала на чем-то гораздо более твердом, чем подушка. Ее сзади согревал не Триггер, а Аттикус, который, на удивление, притянул ее к себе, чтобы обнять. Или, может быть, не столько обнять, сколько заявить на нее права. Прижавшись сзади, он обхватил ее руками, положив одну на талию, а другую на грудь.

Может, она и проснулась, но тело не хотело двигаться. Не после того, как он разбудил ее посреди ночи, проигнорировав ее полусонные протесты, сжал ее руки над головой, возбудил в ней безумное желание с помощью рта, зубов и пальцев. Пока она не начала умолять его взять ее.