– Я ожидал этого.

Когда он снова поднял голову, выражение его лица было спокойным.

– И это не имеет значения. Я как-то говорил тебе, что серьезно отношусь к своим обязанностям. Что они - мое главное призвание в жизни. И ты - одно из них, Аманда. Так же, как и мой двоюродный брат, даже больше, чем он. Так же, как и любой другой член моей семьи, или даже больше. Теперь ты моя, и я должен заботиться о тебе. Ты должна это понимать.

Ее эйфория улетучилась.

– Я не одна из твоих обуз, Риптон.

Она отступила от него, сжав руки в кулаки. Так вот почему он пришел? Чтобы удовлетворить свое чувство долга?

– Я думала, я ясно дала это понять. Если ты пришел только для того, чтобы успокоить свою нечистую совесть, ты можешь катиться к чер...

– Нет.
– Стиснув зубы, он рванулся вперед и схватил ее за локти.
– Нет, мы не будем разыгрывать эту сцену снова. Ради Бога, послушай меня. Меня сюда привели не обязательства. Я признаю, что отчасти это безумие, но, по-моему, это довольно распространенная форма. Я люблю тебя, Аманда. Один бог знает, как это случилось, но я не из тех, кто может легко полюбить. И я не из тех, кто может отказаться от любви.

Теперь она почти не чувствовала его руки на себе. По коже побежали мурашки, когда она посмотрела на него.

– Ты... любишь меня.

– Да.

Он слегка улыбнулся.

– Почему у тебя такой удивленный вид? Ты же мне сказала, что ты отличная партия. В ту самую первую ночь... помнишь?

Она попыталась заговорить, но ее язык словно превратился в глину. Это, должно быть, был сон.

– Но ты... виконт. Настоящий. Ты не можешь...

– Я могу делать все, что мне заблагорассудится, - тихо сказал он.
– Но... в этом вопросе я бы предпочел заручиться твоим сотрудничеством. С твоего позволения, твоим полным сотрудничеством.

Она тут же кивнула, затем спохватилась и нахмурилась.

– В каком вопросе?

Его ладонь скользнула по ее руке, его пальцы переплелись с ее. Он поднес костяшки ее пальцев к своим губам.

– В вопросе брака, - сказал он, не сводя с нее пристального взгляда.

– Я сплю.

Теперь она точно это знала.

Он улыбнулся, касаясь губами ее кожи.

– Может быть, это кошмар? Не думаю, что меня будет легко полюбить.

Муж. Она отдернула руку, смутно испугавшись.

– Но я никто. Простая секретарша.

Он нахмурился.

– Какое, во имя всего святого, это имеет значение? Я глава своей семьи. Кто нас остановит?

– Но скандал! То, что ты женишься на мне!

Он пристально посмотрел на нее, а затем разразился смехом.

– Скандал? Боже милостивый! Аманда, я Сент-Джон. Один из моих двоюродных дедушек пытался жениться на своей лошади. Во всяком случае, мой брак с красивой, воспитанной, вполне приемлемой молодой женщиной будет воспринят как... разочаровывающе благоразумный поступок.

Но она не могла доверять его легкомыслию. Не в таком важном вопросе, как этот.

– Подумай о своем кузене! Ведь твоя семья так важна для тебя... Если ты женишься на мне, он никогда больше не заговорит с тобой!

– Ах, - он посерьезнел.
– Мне очень не хочется ранить твое самолюбие, дорогая, но Чарльзу потребовалось ровно пять дней, чтобы преодолеть свою уязвленную гордость. Я дал ему немного денег, и он уже отправился в свое очередное развлечение - в Индию, если быть точным. Да поможет им всем Бог.

Этот ответ должен был ее успокоить. Вместо этого она задрожала, потому что поняла, что одно препятствие все еще оставалось - самое серьезное из всех, которое он не мог устранить.

– Я понятия не имею, как быть твоей женой. Для, - ее голос дрогнул, - такого мужчины, как ты.

– Что? Нет, - сказал он, снова схватив ее за руку и притягивая к себе, когда она хотела продолжить отступать.
– ты с ума сошла? Ведь в ту самую первую ночь ты сказала именно то, что мне нужно: постоянство и уважение, привязанность и поддержка. Только об одном ты не упомянула.

– И о чем же?
– прошептала она.

Его улыбка угасла, но взгляд оставался пристальным.

– О любви, - сказал он. И сглотнул.

Именно этот глоток - легкое движение его горла - сломил ее. Потому что это было доказательством того, чего он никогда не показывал ей раньше: уязвимости.

Она поверила ему. Он действительно любил ее.

Он любил ее.

Какое-то мгновение она молчала. Этот момент, в этой затхлой комнате с вытертыми коврами, хозяйкой, которая, без сомнения, подслушивала под дверью, - этот момент должен был стать началом всего.