– Не сейчас, кто-то из них может ещё быть там.-о шепотом пытаюсь остановить Стингера. Он качает головой:

– Потом будет поздно. Нужно идти, пока они заняты. Ты со мной?- в его глазах плещется страх, а кадык на худой шее так и ходит вверх-вниз, выдавая степень его волнения.

Я поджимаю губы, неодобрительно качая головой.

– Нет, нельзя идти сейчас. Пожалуйста, Стингер.- я пытаюсь воззвать к его разуму. Стингер- хороший человек, разумный. По крайней мере, таким он мне запомнился до того, как взял в руки оружие и пришел к Вэлу. Правильный и дотошный, он - один из работников на поле, всегда выполняющий свою работу сверх нормы. Пару раз его работу даже отмечали члены совета, за что он получал дополнительные выходные и право взять, что пожелает, из ангара с продовольствием.

Стингер снова замирает, вслушиваясь. А затем хмуро бросает, что в таком случае пойдет один. Он ложится на землю, начиная ползти в сторону тюрьмы. Я провожаю его долгим взглядом, но присоединиться не решаюсь. Он поистине безумец, если решился идти сейчас, прямо под носом у кружащей по территории толпы безумцев с оружием. Я очень хорошо помню уроки, выученные в период жизни в трущобах. " Не высовываться. Не подставляться. Прятать всё, что нашел. Прятаться самому".

Сама я стараюсь незаметно пробраться к западной стене, где находятся отходы и мусор. Пока ещё есть время, пока захватчики не рассредоточились по территории. Я не знаю, кто они, сколько их, выпустили ли они всех пленников, или освободили лишь тех, кто пожелал примкнуть к ним. Код двенадцать всего лишь означает определенный набор действий на случай захвата территории изнутри.

***

Изнуренная дневной жарой, облизываю пересохшие губы. Кажется, что я несколько дней провела под безжалостно палящим солнцем. Разлагающийся мусор в баках , которые сегодня так никто и не успел убрать, смердит, но к таким ароматам я привыкла почти с детства. Откинувшись спиной на ту часть постройки, что не так сильно обжигает, находясь в относительной тени, устало вздыхаю, в который раз продумывая варианты. Оставаться здесь и ждать, пока меня обнаружат? Пытаться пробраться к убежищу? Вариант Стингера, тюрьма? Там может находиться и Вэл, я почти уверена, что те, кто вырвался на свободу, не упустят поиздеваться над ним, посадив в клетку вместо себя. Коснувшись спиной раскаленного под солнцем камня шиплю от боли, тут же прикусывая ладонь, чтобы не было слышно ни звука.

***

Я плачу, прижимая к себе безжизненное тело Вэла. Рядом, лицом вниз, лежит Эрик, чуть поотдаль Стингер неестественно раскинул руки и ноги, остекленевшим взглядом уставившись в железную стену. Посередине тюрьмы - целая гора трупов, небрежно накиданных друг на друга. Здесь заключенные, мужчины из числа жителей колонии. Кровь, пыль, спертый затхлый запах, жара- все это заставляет едва стоять на ногах.

Устремившись вглубь ангара, едва слышу отзвук чьих-то голосов, едва не падаю, зацепившись за являющийся в пыли автомат. Пустой? Даже такой может спасти, если речь зайдет о жизни. Им можно напугать противника. Но кто мог бы бросить здесь оружие? Аккуратно тянусь за ним, но он прямо на моих глазах скользит к камерам, вздымая маленькие облачка пыли в воздух. Машинально, не думая, бросаюсь за ним - и встречаюсь с насмешливым взглядом темных глаз по ту сторону разделяющей нас железной решетки. Мои потрескавшиеся от жажды губы почти беззвучно выдыхают имя, которое я надеялась не услышать больше никогда в жизни.

– Демир?

В клетке, в грязной тюремной робе, ещё более жёсткие черты лица, щетина, шрам через всю щеку, на котором не растут волосы, делая его облик поистине жутким! Нет, это....Это не может быть он! Это просто...Просто невозможно! И как ...как я не заметила его? Я думала, что совершенно одна здесь.

– Ну, здравствуй, Мирра.
– усмехается он, резко затаскивая автомат за ленту к себе в камеру- Я же говорил, что мы обязательно встретимся.- он сидит так расслабленно и спокойно, словно мы все ещё там, " в Раю". А в его взгляде полыхает пламя, словно сейчас он откинет ударом руки железную решетку, и набросится на меня.

– Ты не....Ты не можешь быть здесь.- потрясённо шепчу, отползая назад. Позади него и в других камерах я замечаю ещё несколько десятков заключенных. Значит, выпустили не всех? Но почему этих пожалели, не убили? Сейчас все они глядят на меня, словно я- их единственная надежда. Но на что?

Они все...Видели меня, слышали мои рыдания, но не выдали себя? Значит, изначально всё продумали, скорее всего, ожидая не меня, а кого-то из своих бывших собратьев. И трюк с автоматом был приготовлен для него. Поэтому и затаились, стараясь раньше времени не обнаружить своего присутствия.

– Я здесь. Более того, я- твой единственный шанс выжить. Открой дверь.

Я лишь моргаю, пытаясь прогнать ужасающее видение перед собой. "Это стресс, жара, нервы"- пытаюсь успокоить себя. Но разум насмехается - разве я не прожила в подобном все детство? Да и юность тоже? Разве тогда я страдала галлюцинациями? Демир реален, он здесь.

– Открой двери. Вас же всех перебьют, дура!- рявкает вдруг темнокожий парень из другой камеры, вцепившись руками в железные прутья решётки.

Голоса за пределами тюрьмы слышатся уже ближе, я не знаю, как поступить.Я обмираю от одних мыслей о том, что произойдет, решись я открыть двери оставшихся камер . Да и как я смогу это осуществить? Судя по крови и вырезанным кускам кожи с запястий Вэла, ключ от камер уже у пленников, что вырвались на свободу.

– Мирра, я нашел твою сестру. Ты ведь хочешь её увидеть?- вкрадчиво говорит мне Демир, медленно поднимаясь с пола. Остальные заключённые отступают к стене, словно даже там, за решеткой, он - зло во плоти.

– Врешь.
– коротко бросаю, глядя на автомат в его руках. Он мог бы угрожать мне им, я все равно не успею отбежать так быстро, чтобы пуля не попала в меня. Да и рассказать тем, кто идёт сюда, обо мне мог бы каждый из них.

– Нет.
– он вдруг становится серьёзным, тень усмешки исчезает с его губ.- Мирра, послушай. Я изменился. Я обещаю тебе, что попытаюсь спасти колонию, жителей. И скажу, где твоя сестра. Но для этого ты должна всех нас выпустить.