Демир разочарованно качает головой, усмехаясь..

– А ты, оказывается, злопамятна не хуже, чем я.

Резкий приступ злости заставляет повести плечами, чтобы скинуть его ненавистные руки.

– Мирра, я должен рассказать тебе правду. Возможно, тогда ты поймёшь.

Зажимая уши руками, качая головой.

– Никогда!- выплёвываю, глядя ему прямо в глаза- Никогда я не пойму такого зверя как ты, слышишь!? Ты мучил и убивал других, ты был готов на всё ради своего удовольствия. Такие как ты сейчас убили Вэла, влезли сюда своими грязными ногами и ....- я захлёбываюсь в истерических рыданиях, бросаясь к нему. Сейчас он- олицетворение всего зла, что случилось со мной, с колонией, с Улей и моей семьёй.- Ненавижу! Ненавижу!

Я бью его кулаками в грудь со всей силы, стараюсь нанести удар как можно сильнее, целюсь в ненавистное лицо, на котором вижу... жалость. Жалость?! Он смеет жалеть меня?! Тот, кому это слово незнакомо впринципе? Ударяю ещё, но тут Демир перехватывает мои руки, резко притягивая к себе. Я силюсь вырваться, выкрикиваю все известные мне ругательства в его мощную грудь, но он лишь крепче прижимает меня к себе, обхватывая руками.

– Ненавижу...Тварь! ... Чудовище...- хриплю я, размазывая слезы по его одежде. И вдруг чувствую, как его рука скользит по моим волосам, точно....гладит их. Замираю в растерянности - не может быть, мне ...мне это кажется? Но он снова раз за разом проводит по моим волосам, а после опускается щекой на мои волосы. Мы оба замираем, в тишине и полумраке слышны биения наших сердец. Странно, но злость отступила, оставив после себя лишь опустошение и слабость.

– Прости меня. За всё прости.- едва слышно произносит он, но эти слова набатом отдаются в моей голове. Очередная издёвка, игра? Но отчего тогда мое сердце отзывается на них оглушительным биением?

Снова пытаюсь высвободиться, на этот раз Демир отпускает, отступая назад. Я бросаю взгляд на выход позади него, мужчина кивает:

– Там безопасно. Ты можешь выйти.

Будто мне нужно его разрешение или одобрение! Вскинув подбородок, обхожу его, стараясь отступить как можно дальше- мне кажется, что он вот-вот снова бросится на меня, и на этот раз уже не отпустит. Но он лишь вздыхает и следует за мной.

Мы проходим вдоль поля, следуя к ангару, откуда слышатся голоса. Я замираю, видя, что дети и женщины уже на поверхности. Испуганные, но живые и здоровые. И даже больше- часть из бывших заключенных рассредоточилась по периметру вместе с мужчинами из колонии, а другая часть охраняет ангар с людьми. Всхлипнув, быстро отираю лицо рукой, но запекшаяся корка пыли и грязи только размазывается от влаги. Вэл, оказывается, был полностью прав- если с людьми обращаться по-человечески, то они действительно могут исправиться. Потому что нас сейчас защищают те, кто в колонии уже давно. Из-за страха я не сразу сообразила этого простого факта.

2.13 Решение

– Какого чёрта?!- ревёт один из мужчин, трусливо прятавшихся на территории, пока я и остальные " хорошие заключённые" бились за то, чтобы освободить колонию от захватчиков- С чего мы им должны доверять?! Вдруг всё это- их грёбаный план?! А?!- он оборачивается к остальным мужчинам, часть из которых находит в себе мужество опустить взгляд, устыдившись своей трусости. Другие же начинают активно поддерживать его. Мы стоим под прицелами оружия тех, кого лишь недавно отстояли. И очень дорогой ценой- в живых остался лишь я и ещё пятеро заключённых. "Тех, что " хорошие"."- мысленно усмехаюсь, устало привалившись к стене. Раненая рука ноет, но хотя бы кровь перестала идти, да и нагноения нет. А значит, и теперь ублюдок, цепляющийся за жизнь точно сорняк, снова не сдохнет.

– Они спасали нас, пока вы прятали свои трусливые задницы!- с жаром возражает ему старая женщина, а после бросает в нашу сторону благодарный взгляд. Другие женщины не спешат ей вторить, с некоторым испугом поглядывая на нас. Но я замечаю, что на их лицах нет ни ненависти, ни презрения. Ни страха. И это... Невероятно, но я будто заново рождаюсь в эти самые минуты. Ненужный сын, ублюдок, трус, что не смог выдержать пыток, зверь во плоти, жестокий и готовый на всё ради власти и удовольствия - все эти личины слетают с меня точно пожухлые листья, обнажая израненную душу. Она корчится от боли, стараясь скрыть свои рваные, сочащиеся кровью, раны от всего мира. Но процесс излечения уже начался.

– С чего ты взяла?!- кричит на нее один из тех, кто поддерживает нашего обвинителя.- Может, они просто решили не тратить ресурсы на остальных, тех из своих, кого убили.

– Ага, считай, сперва их руками порешили наших, а после добили и их. Вот и всё.
– хмыкает высокий и худой как палка мужчина, чей взгляд горит ненавистью. Вдруг он находит глазами в толпе Мирру, и выбрасывает вперёд палец в обвиняющем жесте- Вот с ней их главарь болтал как с давней подружкой. Может, все вместе и спланировали. Думала, что Вэла окрутит, но решили действовать быстрее.

Взгляды оставшихся в живых членов совета сосредотачиваются на Мирре.

– Это правда?- наконец, изрекает один из них, испытующе глядя на нее.- Подойди к нам, жительница Мирра.

Мирра, в свою очередь, проходит сквозь толпу, гордо подняв голову. Но даже отсюда, с клетки на возвышении, я вижу, как подрагивают её пальцы, когда она пытается сжать руки в кулак, силясь не выдать своего волнения.

– Ты знакома с ним?- едва уловимый кивок в мою сторону, словно сам факт моего существования для таких как он неприятен. Уголки моих губ поневоле растягиваются в кривой усмешке- а вот и презрение, то самое чувство, что сопровождало меня с самого рождения.