— Зачем… зачем похищать меня? — Слова вырываются у нее с гневом, но с оттенком любопытства.

— Ну… — колеблюсь, зная опасную истину, что у нее могут быть и другие враги, скрывающиеся в тени. Но сейчас не время раскрывать это. Пока не время. Есть загадка прошлой ночи, которая требует решения.

Ее следующие слова застают меня врасплох, совершенно неожиданно: — Подожди… не может быть, но… но ты серьезно говоришь, что влюблен в меня по уши?

Я откидываю голову назад, поднимаю брови, сдерживая смех.

— Я имею в виду, у нас была потрясающая ночь вместе, но неужели тебе пришлось прибегнуть к похищению и переодеванию? Это что, какая-то извращенная шутка? — спрашивает она.

Извращения? О, милый котенок, ты еще ничего не видела.

— И… где моя одежда? — спрашивает она, прищурившись.

Я пожимаю плечами, не обращая внимания.

— Выкинули. Служанки избавились от нее.

— Выкинули? С какой стати им это делать?

— Приказ Ксении. Она не выносит ничего, что считает некрасивым, — объясняю я, замирая. — Вкусы у Ксении… специфические.

Она смотрит на меня так, будто у меня выросла еще одна голова.

— Как ты можешь не видеть в этом безумия? Похитить меня, нарядить, как куклу, в шелковую сорочку? — ее голос повышается в недоумении.

Ладно, признаю, с ее точки зрения это должно быть звучит как безумие. Но, черт возьми, забавно наблюдать, как она пытается все это переварить.

Я не могу отвести от нее глаза: она чертовски великолепна, как ее тело облегает сорочка, поглощает мой разум мыслями о том, чтобы трахнуть ее без стеснения, вонзаться в нее, пока она не выкрикнет мое имя. Я хочу швырнуть ее на диван и оставить на коже синяки, пока она не взмолится о пощаде. Я не могу перестать представлять себе все способы, которыми могу заставить ее стонать и извиваться подо мной. Я хочу шлепать ее до тех пор, пока она не закричит от удовольствия, а потом продолжать до тех пор, пока она не превратится в дрожащее месиво.

Сука, соберись, чувак. Ты ведешь себя так, будто никогда не видел женщину.

— Я тебе не игрушка, чтобы со мной играть, — шипит она сквозь стиснутые зубы.

Я ухмыляюсь, проводя пальцем по ее подбородку: — Нет, это не так. Ты гораздо больше, чем игрушка.

Она вздрагивает от моего прикосновения.

— Что… что тебе от меня нужно?

— Сядь, Лаура, — говорю низким, но твердым голосом.

— Заставь меня, — бросает вызов, искушая меня еще больше.

Мой член пульсирует в ответ, пока я пытаюсь успокоиться и восстановить контроль над своими первобытными желаниями.

Мои губы находятся в нескольких сантиметрах от ее, и я чувствую страх и желание, исходящие от нее волнами.

Голос переходит в низкое рычание, когда шепчу: — Если ты будешь продолжать в том же духе, то получишь хорошую порку по киске.

Одна только мысль об этом заставляет мое тело трепетать от плотского предвкушения, а руки — чесаться от желания применить наказание, которого она жаждет.

Ее глаза расширяются от шока, но она послушно садится на диван, понимая, кто здесь хозяин.

Я ухмыляюсь. Этот раунд, как и все остальные, принадлежит мне.

— Теперь, — продолжаю, пытаясь перевести наше общение на более ровную почву, — я думаю, мы можем быть полезны друг другу.

— Каким образом? — в голосе звучит замешательство, а брови сведены вместе.

— Похоже, ты утопаешь в долгах, котенок, — замечаю я. Мы встречаемся взглядами, и продолжаю: — А мне нужна жена.

Наблюдаю, как она приоткрывает губы, а затем плотно их сжимает.

Ее ресницы, длинные и загнутые, бьются в бешеном ритме, отражая шок, который, вероятно, рикошетом проносится в ее мозгу.

— Ты…? Ты что, издеваешься надо мной? — Слова вырываются у нее с недоверием, глаза расширены от смущения и гнева. — Кто дергает тебя за ниточки для таких больных шуток?

— У меня нет времени на шутки, котенок, — фиксирую взгляд на ней, позволяя молчанию затянуться, и в моей челюсти тикает мускул от усилия сохранить спокойствие. — Хочешь верь, хочешь нет, но я могу помочь тебе расплатиться с долгами, отремонтировать книжный магазин. Восстановить страховой полис…

Она насмехается, ее неверие витает между нами: — Верно, и я полагаю, в следующий раз ты заявишь, что ты какой-то миллиардер, глава мафии, который неравнодушен к дамам, попавшим в беду?

— Да, но давай проясним одну вещь — я не занимаюсь «слабыми местами». Я заключаю сделки. И прямо сейчас ты находишься в выгодном положении, чтобы заключить со мной одну из них.

— Ты шутишь, — лепечет она, ее голос слегка дрожит от страха и вызова.

Затем ее брови нахмурились в замешательстве.