За кого, блядь, я вышла замуж?

Все эти вечера, когда он поздно приходил домой, утверждая, что развлекает клиентов.

Какие клиенты? Чем он на самом деле занимался?

В голове крутится вихрь вопросов, на которые нет ответов. Каждый поздний вечер, каждый таинственный телефонный звонок — все это складывается в картину, которую я не хочу видеть.

Как я могла быть такой слепой?

Вкус железа наполняет рот, когда прикусываю губу.

— Во что ты меня втянул, Дэвид? — шепчу в пустую комнату.

Мне нужны ответы, и немедленно.

Я встаю, и меня одолевает желание обшарить каждый уголок этого места. Я начинаю с его стола, безрассудно открывая ящики, из которых летят бумаги и ручки. Ничего, кроме старых квитанций и бесполезного хлама.

Подхожу к его шкафу, снимаю с вешалки одежду, отбрасываю в сторону обувь. Затем, зарывшись в глубине, нахожу портфель, который я никогда раньше не видела. Мои руки дрожат, когда работаю с защелками, металлические щелчки слишком громкие в тишине комнаты. Со скрипом кейс открывается, обнажая содержимое. Внутри еще больше бумаг, документов с именами и номерами, не имеющими смысла.

Среди моря бумаг что-то привлекает мое внимание.

— Это… дневник?

Обложка глубокого цвета, вся изношенная.

Взяв его в руки, я чувствую, что он похож на реликвию, а края выглядят потрепанными за годы тайного обращения.

Открываю, и корешок скрипит от звука давно похороненных секретов. До меня доносится затхлый запах старой бумаги и чернил — такой запах, который рассказывает о закулисных сделках и тайных разговорах.

— Это… бухгалтерская книга. — Мои руки дрожат, когда переворачиваю станицы. Глаза напрягаются, пытаясь расшифровать нацарапанный почерк, имена и цифры танцуют передо мной в неразборчивом вальсе преступлений.

Это бухгалтерская книга, конечно, но не какого-нибудь магазинчика — это записи незаконных сделок.

— Vasiliev Corp… Какого черта? — бормочу я. Записи ошеломляют своим размахом: счета за контрабанду и списки взяток, выплаченных фигурам с кодовыми именами. Суммы, на которые можно было бы купить небольшие страны, — все это вскользь отмечено рядом с датами и загадочными ссылками.

Почерк Дэвида выделяется среди новых записей, безошибочный и жирный. Провожу по строчкам дрожащим пальцем, каждое слово — гвоздь в гроб той жизни, которую, как мне казалось, знала.

Он заносил все — наркотики, подкупы и грязные деньги, которые проходили через эту загадочную компанию Vasiliev Corp.

У меня перехватывает дыхание, когда смотрю на бухгалтерскую книгу, содержимое которой представляет собой шквал криминальной терминологии.

— Иван… Иван…? — пытаюсь я, имя кажется чужим. — Васи… льев? — Я коверкаю произношение, но поправить меня некому, только молчаливый упрек чернил на бумаге.

— Клиника… Какая-то клиника, — бормочу, заметив, что куча клиник получает странно большие поставки. А еще — имена крупных чиновников, нацарапанные рядом с безумными суммами наличных. — Полмиллиона, — шепчу я, — за что? За молчание? За лояльность? — О, Боже мой!

Внезапно все встало на свои места.

Страницы представляют собой каталог коррупции, и скрупулезные записи Дэвида становятся все четче, его аккуратный почерк заносит каждую операцию.

— Завершение транспортировки, — гласит одна из записей, за которой следует сумма, за которую можно купить молчание или что-то похуже.

Там есть приписка: — Совершено покушение — сто двадцать тысяч и имя, которое могло бы стать заголовком любой газеты.

— Пошел ты, — выдыхаю я, и реальность сильно бьет по мне. Дэвид не просто прятал письма от страховой. Он скрывал целую другую жизнь.

Я с силой закрываю бухгалтерскую книгу и опускаюсь на пол, а портфель расстилается передо мной. Это не обычная бухгалтерская книга; это книга секретов и грехов. Такого рода книга, из-за которой человека могут убить.

— Так вот кем ты был на самом деле все это время? — Мои руки дрожат, когда я сжимаю бухгалтерскую книгу.

Что мне с этим делать? Пойти в полицию?

Осознание того, что я держу в руках, возможно, уличающую улику, заставляет меня бросить ее, как будто она горит.

Поддеваю расшатавшуюся половицу, которую случайно обнаружила прошлым летом и так и не починила — идеальное место для тайника. Доска скользит внутрь, как раз вписываясь в этот секретный отсек. Я заменяю доску и перетаскиваю на нее маленький приставной столик — импровизированная печать над ящиком Пандоры с проблемами.

Может, рассказать Серене? Нет, это слишком опасно.