То, что им никак не давало закончить миссию.

А как удачно начинался этот затянувшийся прыжок.

Идеальное проецирование, приличный запас по энерговооружённости, симметричный ордер в построении «ромб», почти никаких допусков по напряжениям внешних полей, формирующих вокруг четвёрки первторангов пузырь физического пространства. Классика активного прыжка, как по учебнику.

А что дип аномально неактивен, так с тех пор как в его недра пролился энергетический каскад «глубинников», тут могло случиться что угодно, ни одного достоверного свидетельства результатов воздействия на местную топологию таких энергий до сих пор никем зафиксировано не было. Да и какое навигаторам дело до этих мозголомных вопросов, задача была достигнуть места десантирования ботов Томлина, а по обнаружении оных уже решать, как поступать дальше.

Первое, что обнаружилось по мере прожига — это полное отсутствие каких бы то ни было маяков. А между тем у доктора Ламарка были чёткие инструкции — сразу по прибытии на место выбросить из субсвета бакен с включённым транспондером.

Однако координаты фокуса по первоначальной триангуляции аналитиков коммандера Тайрена никуда не делись, и по ним одним ордер в итоге благополучно прибыл на место, пусть и совершив пару ненужных манёвров в обход неудачной конфигурации галактических макроструктур.

Но самое неприятное, особенно в свете абсолютной своей непредвиденности, ждало крафты Финнеана на финале прожига. В очередной раз убедившись в полном отсутствии следов пребывания здесь смертничков Томлина, а также разведсабов «Джайн Ава» и «Махавира», контр-адмирал дал команду Сададзи начать проецирование ордера в субсвет. Тот благополучно отработал манёвр, начал процесс штатной дефляции пространственного балба, но… файервол так и не показался.

Перебранка аналитиков в канале закончилась принятием решения сменить тактику проецирования, перейдя в упрощённый режим, по сути аналогичный финальной стадии пассивного прыжка, что грозило экипажам лишним облучением и резко повышало риски декогеренции на выходе в субсвет, но в той ситуации это представлялось лучшим из возможных решений.

Второй заход, аналогично, завершился ничем — Финнеан так и не увидел в гемисфере знакомый красный пузырь субсвета, только зря ушла в диссипацию ещё пятая часть наличных эксаджоулей.

После третьей попытки проецирования никто ничего не обсуждал. В канале аналитиков стояла гробовая тишина.

Но больше всего Финнеана беспокоило молчание майора Акэнобо. Тот с самого начала прыжка не проронил ни слова, хотя в обычной ситуации он бы не вылезал из личного канала.

Между тем настала пора что-то решать, причём решать быстро. И с этим молчанием тоже.

— Сададзи, какие у нас варианты на следующий заход?

— Если честно, мы исчерпали все классические схемы, осталась только какая-то совсем экзотика вроде двойного проецирования, чего никто не делал со времён Века Вне.

— Вероятность успеха?

— Не могу знать, контр-адмирал, физика процесса остаётся неясной. Дип себя ведёт так, будто под ним вообще нет никакого субсвета.

— Но нейтринные ловушки что-нибудь видят?

— Дальние маяки на месте, но конкретно тут мы будто над войдом, абсолютно плоская и гладкая топология, на пределе чувствительности ловушек всё пусто.

— Со, флот-капитан, попробуй найти место вблизи какого-нибудь ближайшего неприметного карлика, и готовь обратный прожиг.

Мгновение раздумий, тоже очень говорящее.

— Мы не будем возвращаться к Воротам Танно?

— Пока нет, нужно для начала кое-что обсудить, в более спокойной обстановке.

— Апро, контр-адмирал.

С этим тоже не всё так просто. У тебя проблемы с командой, контр-адмирал, большие проблемы.

— Приказ по Крылу, отставить попытки проецирования в физику, прежним ордером приступаем к вторичному прожигу в резервный сектор, флот-капитан Сададзи — обеспечить расчёт траектории, энергетикам следить за запасом эксаджоулей в накопителях, после проецирования немедленно забросить якоря и перейти в режим максимальной незаметности. Выполнять.

В недрах дипа пространственный пузырь вокруг ордера создавал особо острое ощущение субъективности происходящего. Гемисфера не была в состоянии даже опытному навигатору передать гиперреальность фрактального мира, человеческое сознание воспринимало всё за пределами балба как некую абстракцию, не имеющую физического смысла и потому далёкую и отстранённую.

Малейшее перенаправление импульса-энергии, и дип послушно претерпевал самые замысловатые эволюции, преображаясь столь причудливым образом, что даже незыблемые маяки далёких квазаров принимались метаться из зенита в надир, дробиться, превращаться в яркие тоннели и бездонные ямы, переполненные тепловым излучением абсолютно чёрного тела. Любые признаки реального мира во время прожига становились призраками, третичными и четвертичными проекциями нечто на ничто, и как аналитики не сходили с ума, пытаясь удержать весь этот детерминированный хаос в голове — всегда оставалось для Финнеана загадкой.