— Клири — заноза в заднице.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

Я выдохнул, чтобы не отвечать сразу. Потому что при одной мысли о том, что она уедет, меня охватывает паника. Что не имеет никакого смысла, потому что у меня нет времени на это дерьмо. Тем не менее этой женщине явно нужен кто-то, кто присмотрит за ней, пока она не поранилась или еще чего похуже. И если я заставлю ее покинуть мою землю, кто знает, куда она отправится вместо этого?

— Нет. Но мы должны передвинуть твой кемпинг, — я указываю на беспорядок элементов палатки на холодной серой земле. — Поближе к моей настоящей хижине. Таким образом, если возникнут какие-нибудь чрезвычайные ситуации, ты не останешься здесь одна. К тому же у нас тут бегает сумасшедший бык, не хотелось бы, чтобы он разорвал твою палатку посреди ночи.

Голубые глаза расширились, и она разразилась смехом.

— Нет, наверное, не хочу. Ладно. Тогда спасибо. Я возьму свое снаряжение и пойду за тобой.

Она снова нагибается, и на этот раз я уверен, — это наказание, посланное специально для меня. Эта женщина нажимает на все мои кнопки. По крайней мере, так было бы, если бы я все еще преследовал женщин. А я не преследую. Но, черт возьми, она заставляет меня нарушать это правило. Я мог бы встать за ее спину прямо сейчас, взять за бедра, прижать свой твердеющий член к ее пухлому заду и дать ей понять, с какими именно исследованиями я могу ей помочь.

Пять

Пейдж

Я знаю, что Кассия сказала мне, будто видела горца, но Кассия склонна преувеличивать. Как и все мы. Мы же писатели, в конце концов. Мы любим приукрашивать. Поэтому я не придала ее словам особого значения. Но если она видела именно этого парня, а я предполагаю, что так оно и было, учитывая, что он упомянул о сбежавшем быке, то он действительно выглядит как истинный горец. Безусловно, надо извиниться перед подругой.

Хмурый взгляд этого мужчины должен был бы напугать меня до смерти, но я уже могу сказать, что его лай гораздо страшнее, нежели укус. Клири рассказывала о своих братьях. Этот, должно быть, тот, кого она назвала «ворчуном».

Его густая темная борода закрывает почти всю нижнюю часть лица, за исключением шрама, пересекающего правую щеку. Он держит волосы на лице подстриженными, и они выглядят так, будто могли бы ощущаться потрясающе между моих ног. О, Боже, что со мной не так? Я решаю составить каталог остальных его черт, потому что это хорошая практика для меня как для писателя. И, надеюсь, это заставит меня перестать думать, как проклятая извращенка.

Еще один злобный шрам возле правого уха и один на линии роста волос над правым глазом. Они нисколько не уменьшают его привлекательности. Напротив, придают его чертам суровость, которая заставляет меня с любопытством узнать его историю. Я хочу знать, откуда взялась эта хмурость. Хочу знать, в чем причина его раздраженного тона.

А еще очень хочу сжать его бицепсы, чтобы убедиться, что они такие же большие и упругие, какими кажутся на первый взгляд. Он просто зверь, и я ненавижу быть банальной, но это действительно действует на меня. На нем клетчатая фланелевая рубашка, расстегнутая у воротника, и хотя под ней надета футболка, я все равно вижу, что у него настоящая волосатая мужская грудь. Так и хочется его погладить. И потереться щекой.

Я очень рада, что он не может читать мои мысли, потому что тогда он подумал бы, что я не такая уж и красивая, как все. В смысле, это жутко — хотеть тереться о незнакомца, независимо от того, насколько он горяч.

Он подходит к палатке и берет мои вещи. И я, не до конца обдумав ситуацию, кладу ладонь на его руку. Черт возьми, я не была готова к тому, что его бицепс будет еще больше.

Я пытаюсь прочистить горло и думаю, что звучу как раненое морское животное:

— Нет, все в порядке. Я возьму все, — говорю ему. Я уже говорила, что все еще держу его бицепс? Даже сжимаю его. Как будто проверяю на что-то или просто прощупываю его, потому что, будем честны, именно это я и делаю.

— Послушай, леди, если придется останавливаться из-за тебя, пока ты медленно тащишь все припасы к моему дому, это просто выведет меня из себя. Даже больше, чем уже есть. Так что просто позволь мне нести их. И мы доберемся туда еще быстрее, — он отстраняется от моих домогательств и нагибается, чтобы взять вещи. То, на что у меня ушло несколько ходок, он умудряется захватить в одну руку.

Я судорожно сглатываю, глядя на его мужественную фигуру.

— Хорошо, но когда мы приедем туда, я соберу палатку.

Он закатывает глаза. Его бледно-зеленые глаза, которые отличаются мягкостью и не кажутся подходящими для такого грубого мужественного лица, как у него.

— Ты хоть знаешь, как собирать палатку?

— Ну, нет, но я умею читать инструкции.

— Этот день становится все лучше и лучше, — бормочет он.

Мне приходит в голову, что я, наверное, должна чувствовать себя неловко из-за того, что явно раздражаю этого человека, но, как ни странно, это не так. В нем нет ничего пугающего, несмотря на то, что он огромен и хмуро смотрит на меня. Мои братья коллективно надрали бы мне задницу, если бы узнали, что я болтаюсь в лесу с ворчливым незнакомцем.

— Кстати, я Пейдж. Пейдж Тернер.

Он фыркнул.

— Придумала это сама?

Я хмурюсь.

— Не совсем. Меня назвали родители.

— Но ты же пишешь книги, верно?

— Пишу.

— Пейдж Тернер, — он поворачивается, и это происходит почти в замедленной съемке. — Переворачиватель страниц. Не может быть, чтобы это было твое настоящее имя.

Я перестаю идти и сжимаю руки в кулаки.

— Хочу, чтобы ты знал, — это абсолютно точно мое настоящее имя, — я тыкаю его в грудь, и кажется, будто я тычусь в каменную плиту. — Могу показать свои водительские права.