— Да. А ты?

— Никогда не спала лучше.

О, Боже мой. Серьезно, сексуальное напряжение сейчас настолько густое, что напоминает утренний туман. Хочется делать заметки, но я отказываюсь.

— Ты уже приняла какое-то решение? — спрашивает он.

— Нет, еще нет.

Он протягивает руку и переворачивает ее меню.

— Было бы проще, если бы ты не пыталась читать вверх ногами.

Я изо всех сил стараюсь скрыть свой смех, пряча его за салфеткой.

Мина откладывает меню.

— У меня внезапно пропал аппетит.

— Надеюсь, это не из-за меня. Дамы, удачного дня, — он кивает мне, а затем бросает взгляд на мою подругу, прежде чем уйти.

— Ты когда-нибудь встречала такого раздражающего человека? — она качает головой и тянется за водой.

Я сужаю глаза.

— Ты ведь не знаешь, кто он такой? — спрашиваю я.

— Что ты имеешь в виду? Мы познакомились вчера вечером. Его зовут Джеймс, и он любит бродить по отелю в простыне.

— Я не знаю, кто такой Джеймс, но этот парень — Палмер Митчелл. Он квотербек команды «Сан-Франциско Кугарс». Возможно, ты слышала о нем, они только что выиграли Супер…

— Это понятно, — Мина скрипнула зубами. — Неудивительно, что он такой невыносимый.

— Я думаю, ты ему нравишься.

— Нет. Футболисты и я не сочетаются. Ни за что и ни про что.

— Ты уверена? — я бросила взгляд туда, где сидел мужчина со своими друзьями. — Потому что этот мужчина великолепен, и если бы он смотрел на меня так, как только что смотрел на тебя, я бы забралась на него, как на спортивную стену в каменных джунглях.

— Уверена на тысячу процентов. Если бы он был последним мужчиной на земле и будущее человечества зависело от того, чтобы мы переспали, — она сделала паузу для драматического эффекта, — я бы позволила человечеству вымереть.

— Вот дерьмо, подруга. Кто, черт возьми, тебя обидел?

— Я не хочу об этом говорить, — она качает головой. — Знаешь, я, пожалуй, вернусь в свою комнату и поработаю над сценой, на которой застряла.

— Уверена, что не хочешь сначала что-нибудь съесть?

— Нет. Я догоню всех вас позже. Если не приду на ужин, значит, слова наконец-то потекли, — она наклоняется, чтобы обнять меня. — Ты уверена, что не возражаешь, если я оставлю тебя одну?

— Не беспокойся обо мне. Эта неделя посвящена тому, чтобы поставить себя и свои слова на первое место. Бери столько времени, сколько тебе нужно. Кроме того, мне нужно съездить в город к Клири. Она сказала, что сможет достать для меня разрешение на поход.

Четыре

Камден

— Я так чертовски устал гоняться за этим долбаным быком, что готов сам убить его и зажарить его гнилую задницу, — рычу я в телефон, топая через лес на участке рядом с моей хижиной.

— Проповедь для хора, брат, — говорит Корд, мой родной брат. — Все, что мне нужно, — это выяснить, через какую часть забора он прорвался. На этот раз.

— Точно, — ворчу я.

— Разве ты не совершаешь эту прогулку, чтобы найти поваленные деревья, которые используешь для своих заготовок?

— Да, но приятнее, если не приходится следить за злобной задницей Гамбургера.

Корд смеется.

— Приятнее? С каких это пор ты находишь что-то приятным?

— Отвали.

— Просто говорю правду. У меня есть обаяние и внешность. А у тебя вся ссанина и уксус.

— И член больше, — я выхожу на поляну и останавливаюсь, потому что здесь женщина. На мгновение все, что я могу сделать — это уставиться на идеально упитанную, в форме сердца задницу, склонившуюся передо мной. — Что за вечный пиздец?

Женщина с воплем вскакивает и поворачивается ко мне лицом.

— О, мои звезды! Ты напугал меня до полусмерти.

— Кто это? — спрашивает Корд.

— Я тебе перезвоню, — я нажимаю «отключить», убираю телефон в карман и смотрю на белокурую красавицу, стоящую передо мной. Ладно, я хмуро смотрю на женщину. Хмурюсь, неважно.

Ее глаза — первое, на что я обратил внимание, потому что, черт побери, они безумно похожи на цвет этого чертова озера. Не считая службы в армии, я всю жизнь прожил на озере Тахо, а вода здесь известна своей необыкновенной голубизной. Она яркая, блестящая и просто насыщенного синего цвета. Ее глаза словно смотрят из глубины озера, и что-то в этом напоминает дом, что пугает меня до чертиков. Я делаю шаг назад.

— Кто ты? — рявкаю я.

Она улыбается, и это искренне, на ее полном, добром лице нет ни капли страха. Может, она сумасшедшая? Потому что я крупный ублюдок и к тому же уродлив, со всеми шрамами на лице. Я все время хмурюсь, поэтому выгляжу злым. Люди не улыбаются мне. Кроме моих брата и сестры, да и те делают это только потому, что знают — это раздражает меня до усрачки.

Она протягивает мне руку. Несмотря на прохладный воздух, она не надела перчатки, поэтому ее рука голая и бледная, как и шея. Ее щеки покраснели от холода, а на переносице россыпь веснушек.