— Бум-Бум, кто мамин хороший мальчик? Купер, я видела, какой беспорядок ты оставил под столом. Непослушный малыш.

— Это так унизительно, — бормочет мой брат.

— Тише ты.

Бумер снова засыпает, а Купер задирает ногу и начинает лизать свои причиндалы.

Бекетт наклоняется.

— Мерзость, Куп.

— Каждый мужчина в мире сделал бы это, если бы мог, — говорю я.

Мой брат морщится.

— С тобой что-то в корне не так.

— Неважно. Ты слышал что-нибудь о Рене?

Он качает головой.

— Нет, я не знаю, где он на этот раз. Как у тебя дела со всеми твоими писательницами?

— У нас все хорошо. Сейчас я в походе.

— А я вообще хочу знать?

Я хихикаю.

— Наверное, нет.

— Хорошо, тогда поговорим позже.

— Спасибо, что заботишься о моих мальчиках. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Мы положили трубку, и только я успела убрать телефон в карман, как услышала:

— Не могу поверить, что твой муж отпустил тебя на свободу, чтобы ты разбила лагерь во дворе незнакомого мужчины.

Я подпрыгиваю от звука его голоса и поворачиваюсь лицом к Каму. На нем все еще фланелевая рубашка, шапочка, джинсы на массивных бедрах и ботинки. Боже, как он красив.

Хотя он выглядит более хмурым, чем обычно. А поскольку он хмурится практически без остановки с момента нашего знакомства, это о чем-то говорит.

— Во-первых, нехорошо подслушивать, а во-вторых, я не замужем.

Его брови поднимаются, но он ничего не говорит.

— Значит, это был не мой муж. Это был мой брат.

Он снова хмурится, на этот раз сильнее, но как-то менее мрачно и задумчиво.

— Ты оставила своих детей одних? С братом?

— Дети? Что? — я покачала головой. — Нет, у меня нет детей.

Кам щиплет переносицу.

— Знаешь что, не бери в голову.

— Я разговаривала со своими котами, — говорю я.

Он смотрит на меня минуту, и я уверена — его рот дергается в почти улыбке.

— Ты позвонила своему брату, чтобы поговорить со своими котами?

— Технически, он позвонил мне. Но когда я уезжаю больше чем на неделю и они остаются дома одни, мне хочется, чтобы они слышали мой голос. Поэтому он приходит, проверяет их, кормит и подливает им воды. Он играет с ними и прижимает к себе, а потом раз в два дня звонит, и мы общаемся по видеосвязи, чтобы они могли меня видеть.

— Нет, — Кам покачал головой. — Они не могут тебя видеть, потому что кошки не видят… — медленно выдыхает он. — Знаешь что? Мне все равно. Ты можешь общаться по видеосвязи с кем угодно и как угодно. Не знаю, почему я с тобой спорю, — он поворачивается, чтобы уйти.

— Эм, Кам?

Он оглядывается через плечо.

— Да?

— Почему ты пришел сюда? Тебе что-то нужно?

— Нет, просто хотел убедиться, что у тебя есть все необходимое. Проверить, достаточно ли тебе тепло, и не голодна ли. Тебе нужно что-нибудь на обед?

Сердце заколотилось в груди, как будто оно выпрыгивает из груди при виде этого грозного мужчины, у которого явно есть защитная, милая сторона.

— О, это очень мило. Я, знаешь, принесла протеиновые батончики и термос с горячим чаем. Ну, теплым чаем. Так что буду в порядке, проживу. Я сделаю свои записи. И посмотрим, что будет дальше.

Он кивает и переминается с ноги на ногу.

— В течение дня будет становиться все холоднее. Снег должен начаться в ближайшие пару часов.

— Ну, да, в этом-то и смысл, — я смотрю на небо, которое пока не затянуто снежной пеленой, потом снова на него. Я показываю на кольцо для костра недалеко от моей палатки. — Спасибо тебе за это. По глупости я не подумала о костре. Ведь у меня нет официального кемпинга.

Он кивает.

— Хорошо. Я внутри, если что-нибудь понадобится.

— Спасибо.

Я смотрю, как он уходит в свой домик, а потом застегиваю молнию в палатке.

Залезаю в спальный мешок, потому что холодно, а еще это отличный повод вздремнуть. Я медленно выдыхаю. Как-то глупо — я нахожусь в палатке на чужом дворе.

Во дворе горячего незнакомца, не будем забывать об этом. Если мне нужен был сексуальный горец для моих книг, то я его нашла. Но он явно считает меня идиоткой.

Что ж, это не первый и, наверное, не последний раз, когда до смешного привлекательный мужчина считает меня сумасшедшей.

Кажется, что я проспала не так уж много времени, но пробуждаюсь от ощущения твердого, толстого, тяжелого тела, прижатого к моему. Длинная, горячая эрекция пульсирует между моих бедер. Я хнычу и раздвигаю бедра шире, обхватывая ногами его талию.

— Еще, — говорю я.

— Блядь, ты сводишь меня с ума, — рычит он мне в горло, а потом лижет и покусывает мое ухо и ключицу.