— Что? — спрашиваю я.

— Ты улыбаешься. Камден, я не видела тебя улыбающимся с тех пор, как ты уехал, — она заметно сглатывает, а потом кивает. — Рада, что ты нашел кого-то, кто сделал тебя счастливым, — она делает шаг вперед и ставит тарелку с угощениями на ступеньку рядом с нами. — Хорошего вам двоим Дня святого Валентина.

Я встаю, обнимая Пейдж. Она визжит.

— Кам, что ты делаешь?

Я шлепаю ее по попе.

— Если ты правильно помнишь, нам нужно провести еще несколько исследований, — я киваю Джине, затем ставлю Пейдж на ноги прямо перед ее палаткой. — После тебя.

Пейдж расстегивает молнию и забирается внутрь, а я — следом за ней.

Я закрываю за собой молнию. Слышно, как отъезжает машина Джины.

Пейдж ухмыляется мне.

— Думаю, она купилась.

— Я тоже так думаю, — я подползаю к Пейдж.

Ее глаза немного расширяются.

— Что ты делаешь?

— Подумал, что если буду здесь с тобой, то смогу провести кое-какие исследования.

— О, — вздохнула она.

— Например, горцы очень любят обниматься. Ты знала об этом? — я провожу носом по ее шее, и она выгибается, хныча.

— Я этого не знала.

— Это правда. Это заставляет нас чувствовать себя большими и сильными и согревает нас, — я расстегиваю молнию на ее спальном мешке, и этот звук звучит прямо-таки порнографически. Затем раскрываю мешок, чтобы она могла лечь на теплый внутренний слой, а я опускаюсь на нее сверху.

— Горцы делают отличные одеяла, — она поднимает на меня глаза и мягко ухмыляется. — По крайней мере, у тебя, — руки Пейдж обхватывают мои плечи. — Ты первый горец, которого я поцеловала.

В ее глазах можно потеряться. Такие ясные, голубые и невероятно красивые.

— Твоя борода мягче, чем я себе представляла.

— Ты представляла, какой будет моя борода на ощупь?

— Да.

Я осыпаю поцелуями ее челюсть, ухо, потом шею. Она потрясающе пахнет. Солнечным светом и свежими ягодами с нотками гвоздики.

Я наклоняюсь, чтобы взглянуть ей в лицо, но ее глаза закрыты, а губы приоткрыты.

— Все твои средневековые рыцари были чисто выбриты?

— Голые, словно попка младенца.

Я откидываю голову назад и смеюсь. Это смех от всей души, и прошло уже много времени, мышцы немного напряглись, но тело, кажется, помнит, как это делается.

— Вау.

— Что? — спрашиваю я, улыбаясь ей.

— Ты такой красавчик. В смысле, хмурый вид тебе идет, действительно идет, но когда ты улыбаешься, а потом смеешься… — она делает дрожащий вдох. — Просто вау.

Я поднимаю брови и смотрю на нее.

— Ты всегда так любезна со словами?

У нее открывается рот, и она бьет меня в бок.

— Заткнись. У меня очень хорошо получается выражаться.

— Просто вау, — подражаю я ей.

— Ты хуже всех.

— Хочу поцеловать тебя снова, — говорю я.

— В исследовательских целях?

Я качаю головой.

— Просто потому, что хочу, — я наклоняюсь, чтобы дать ей пространство. — Но если не хочешь, я не буду. Никакого давления.

Она обхватывает мою талию ногами и притягивает мое тело к себе.

— Но я хочу. Очень сильно.

— Ты имела в виду то, что сказала?

— Что именно?

Теперь моя очередь тяжело сглотнуть.

— Ты считаешь меня красивым?

— О, Кам, я думаю, что ты не просто красив. Ты самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела. Меня дико влечет к тебе, — она облизнула губы. — Могу я открыть тебе секрет?

— Всегда.

— Ты пришел ко мне в сексуальном сне.

— Когда?

— Сегодня.

— Может, поэтому мне пришлось принять холодный душ в середине дня?

Она улыбается, и мое сердце едва не разрывается. Я могу полюбить эту женщину. Я мог бы распахнуть свою грудь и вручить ей ключи от своего сердца, и она могла бы стать моим всем. Все, что ей нужно сделать, — это попросить.

— Кам?

— Да, куколка?

— Поцелуй меня.

Девять

Пейдж

Кам не заставляет меня ждать, и результат не разочаровывает. Он опускает голову и целует меня. Его губы такие нежные, пока я не сдвигаю свое тело под ним и не чувствую длинную, твердую плоть его эрекции. Я хнычу в ответ, и это, кажется, высвобождает зверя.

Он раздвигает мой рот и просовывает язык внутрь, и я клянусь, что чувствую его поцелуй прямо на своем клиторе. Как будто к нашим ртам прикреплен провод, и каждый импульс наших языков нежно тянется к моей маленькой голодной жемчужине.