Шрифт:
– Поиграть хочешь?
– Иди к чёрту!
Опрокинув меня на спину, фиксирует оба запястья и задирает майку до груди. Прохладный воздух комнаты и горящий взгляд Лютого обсыпают кожу снегом.
– Ты больной? Мы же делали... это пару часов назад. Забыл, да?...
Его конкретно ведет, и на мгновение мне кажется, что он успел напиться, пока я спала. Но запаха алкоголя нет, и табака тоже.
– Угомонись. Все равно возьму, - бормочет, раздвигая мои бёдра.
Я сопротивляюсь скорее из вредности, заводя этим и его и себя. Кручусь, задевая лобком скрытую трусами гигантскую эрекцию. До сих пор не верю, что смогла принять в себя весь его размер. Внутри горит от желания проделать это ещё раз.
– Лучше сразу убей меня....
– шиплю, наблюдая за тем, как он склоняется и забирает в рот мою грудь почти целиком.
Сминая, всасывает и на выходе оттягивает сосок губами. Скользнувшая вниз живота молния прошивает промежность насквозь. Мой воинственный настрой лопается как мыльный пузырь.
Заметив это, Адам проделывает то же самое со второй грудью. Эффект иксуется, и стон вылетает из моего горла без разрешения.
Какая идиотка я была, когда сказала про чувствительную грудь. Такое оружие в руки и язык врага вложила!
– Ты сдохнешь подо мной однажды, обещаю....
– шепчет, продолжая терзать соски.
Боже, да.... я согласна, только пусть не останавливается!
Пошло целуясь с моей грудью, Литовский отпускает запястья, и я тут же зарываюсь пальцами в густой темной шевелюре.
Кайф!... Мамочки, как мне нравится!
Внизу пожар. Там пылает и сладко ноет. Пульсирует до невозможности терпеть!
Наконец, он смотрит в мое лицо и всю меня читает. Кровожадно ухмыльнувшись, дразнит легким касанием губ. Раз, ещё один.... Пока я не обвиваю шею руками и сама его не целую. Контакт наших языков происходит ровно в тот момент, когда ладонь Адама касается меня между ног.
По телу прокатывается мелкая дрожь. Кажется, я на грани оргазма. Он охренеет, если поймет это, но контролировать реакции своего тела я не могу. Литовский играет на нем, как виртуозный музыкант на скрипке.
Раскрыв пальцами складки, нащупывает клитор и давит на него подушечкой. Действует мягко и нежно, хочет, чтобы я кончила.
Активно отвечая на поцелуй, поощряю. Мне, чёрт возьми, очень хорошо!...
Я его почти люблю!
Застываю на пике, концентрируясь только на скользящих массирующих движениях, и детонирую, выгнувшись всем телом в дугу. Электричество вырубает, свет меркнет. Я оказываюсь в раю.
Планирую на розовые облака, улыбаюсь, пока штуковина Адама не возвращает меня на грешную землю. Растягивая, медленно меня наполняет.
Открываю глаза и оказываюсь в зрительной ловушке. На жестком лице удовлетворение, словно это он, а не я только что испытал сильнейший оргазм. Пусть ликует - заслужил.
И свой оргазм тоже заслужил. Поэтому, максимально расслабившись, позволяю ему войти до упора.
Мне не больно. Ощущения непривычные, но будоражащие и волнующие. Мне странно и, скорее, нравится, чем нет.
Литовский снова читает мои мысли и, качнув бёдрами, начинает двигаться.
Я льну к нему всем телом. Принимаю даже сознанием, искренне желая доставить удовольствие.
– Терпишь?
– хрипит тихо.
– Мне не больно.
Получив отмашку, тут же меняет темп, и я осознаю, каких усилий ему стоило сдерживать себя.
Подмяв меня под себя полностью, врезается быстро и жестко. С каждым его ударом из моего горла вырываются глухие вскрики. Кажется, я погорячилась, заявив, что мне не больно. Внизу саднит и тянет, но, смежив веки, я позволяю Адаму кончить.
Обнимаю и прижимаюсь щекой к щетине. Кончиками пальцев несмело по плечам веду.
– Там снова кровь, Яра, - проговаривает вдруг, - Я не хотел.
Глава 22
Ярослава
Откинувшись на спинку, складываю ноги на стоящий рядом стул. Смакуя шоколадную конфету во рту, попиваю фруктовый чай. Помогает, когда психую.
– Ой, извините!
– восклицает тихо новая горничная, занося в кухню ведро с водой, - Я не вовремя?
– Почему же? Очень вовремя. Я не помешаю!
От дефицита общения скоро выть на Луну стану. Ленька не берет трубки, но написал, что с ним всё в порядке. Оно и понятно - если телефоны прослушиваются, ни о каких созвонах больше речи не идет.
Иван, кажется, прячется от меня, а Литовский и вовсе исчез.
Два дня я его не видела и не слышала, и понятия не имею, где он и когда вернется. Именно это и раздражает больше всего.
Женщина, осторожно, ступая, входит и принимается за уборку.