Шрифт:
– Чего?...
В серо-зеленых глазах искреннее недоумение и очевидная работа мозга. Но тело его тоже живет своей, отдельной от разума, жизнью. Раздвинув мои ноги, он устраивается между ними и медленным точным движением вжимается в мою промежность. Оба на миг задерживаем дыхание.
– Мне нужен номер твоего телефона и возможность связаться с тобой в любое время суток.
– Зачем?
– Хочу знать, где ты.
– Что ещё?
– спрашивает, совершая очередное плавное движение бёдрами.
Мое сознание размягчается, плывет, шепчет: «Отложи разговоры на потом». Все существо к оборотню тянется. Прогнуться, подчиниться, дать всё, что хочет.
– Ещё хочу... нет, вернее, требую, чтобы ты был верен мне.
– Верен?... Это как?
Он отпускает мои запястья и спускает бретельки сорочки по плечам. Ощупывает кожу, словно проверяя ее на гладкость и упругость. Я упираюсь указательным пальцем в его грудь.
– Я не потерплю, чтобы ты, кроме меня, спал ещё с кем-то.
– Я с ними не сплю...
– проговаривает, продолжая играть роль недоумка.
– Ты понял, Адам!
Полные губы изгибаются в ироничной усмешке. Залипаю на них, на миг отпуская нити контроля.
– Что, даже минеты запрещены? Минеты же можно?
– Нельзя!
– шиплю, упираясь обеими руками в его плечи, - Я серьёзно, Литовский!... Или только я, или иди на хрен!
– Ты охуела, Яра. Кто ты такая, чтобы двигать мне свои требования?
– Твоя жена. Если для тебя они неприемлемы, то возвращаемся к тому, с чего начали - я живу в своей комнате, ты трахаешься со своими Каринами.
– А если нет?...
– шепчет, ломая мое сопротивление, - Если я хочу трахать и тебя, и Карин?...
– Тогда...
– вкладываю в руки всю свою ярость и, сжав кулаки, бью ими в основание его шеи, - Ты идешь на хрен!
Увернувшись от второго моего удара, Адам снова обездвиживает меня. Зафиксировав запястья, придавливает к матрасу. Я пихаюсь ногами и пытаюсь цапнуть губы.
В груди печет от обиды и унижения. От злости на саму себя за то, что придала большее значение сексу с ним, чем он того стоит.
– Отпусти меня, Литовский! Иначе тебе придется трахать бревно!
– Проверим?...
– Я не шучу!
– восклицаю, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
– Всё!... Ладно!
– смеется негромко, касаясь щетиной моей щеки, - Я попробую. Попробую быть верным.
– Попробуешь? Это что, так сложно?...
– Для меня да. Не было такого опыта.
Не сразу понимаю, нравится мне то, что слышу, или нет. Ищу ответ, жадно вглядываясь в его лицо. Адам смотрит на мои губы, а затем поднимает глаза, и мы переплетаемся взглядами. Вижу там подтверждение его словам. Он не бросил их на ветер, лишь бы я успокоилась. Он отдает себе отчет в том, что только что пообещал.
Я улыбаюсь, на что он выгибает бровь.
– И номер мне свой дашь?
– Дам.
– И на сообщения мои отвечать будешь?
– Блядь....
Прижавшись губами, проталкивает язык в мой рот. Сильный, скользкий, до ужаса наглый. Я вспыхиваю моментально. Облизываю его, глажу своим и, окончательно расслабившись, обнимаю Литовского за шею.
Не прерывая поцелуя, он стягивает сорочку ниже и касается груди кончиками пальцев. Она тут же покрывается мурашками, а низ живота наполняется приятной тяжестью.
Ущипнув соски, нетерпеливо сминает плоть, а затем, нырнув одной рукой вниз, трогает меня через ткань трусиков. Чувствую, какие мокрые.
– Охренеть....
– бормочет еле слышно.
Недолго гладит, а потом сгибает мои ноги в коленях и прижимает их к животу. Я испуганно застываю и хватаю его за предплечье, когда он сдвигает полоску белья в сторону.
– Не надо... пожалуйста...
– Ты должна исполнять все мои прихоти. Сама же хотела быть единственной.
Расправив складки подушечкой большого пальца, им же в меня погружается.
Я жалобно стону.
– Болит?
– Нет, - шепчу тихо, и он проникает глубже.
Прикрыв глаза, трогает меня изнутри, а затем, вынув палец, спускает свое белье.
Как завороженная, я смотрю на его увитый толстыми венами, член. На то, как крупная розовая головка, влажная от собственной смазки, толкается в меня.
– О, чёрт!...
– не сдерживаюсь, чувствуя сильное растяжение и связанное с ним растекающееся по внутренней стороне бедер наслаждение.
Как это приятно!... Твою мать, как мне нравится!...