— Ты из наших? Из новых? — уточнил я.

— Вместе с последними я перебрался, — ответил он, стоило мне ослабить нажим. К счастью, длина меча позволяла встать так, чтобы даже если Унира вытащил нож из сапога, до меня достать в ту же секунду он никак не смог. — Перебрался, дом получил. Ну… помещение в доме. Первый этаж.

— Семья?

— Жена и двое ребятишек, — продолжил Унира.

— А лет тебе?

— Сорок два, — как-то благостно заявил он.

Что-то кольнуло за глазом, точно маленькая иголочка начала шевелиться. Смутно знакомое и далекое прозвучало только что. Но едва ли я когда-то мог подобно слышать. В голове эхом отдавалось «жена Любушка», хотя Унира этого точно не говорил.

— Кто тебе заплатил? — тряхнув головой, спросил я. — Кто хочет моей смерти?

— Если я тебе скажу, мне не жить, — он почти что вжался в землю, но теперь уже не стараясь уползти от моего меча, а инстинктивно спасаясь от карающей длани заказчика.

— Неужели ты думаешь, что я не смогу защитить тебя, если пережил уже двоих ваших?

— Возможно — да. Возможно — нет.

— Мне нужно только имя. Это Севолап? — потребовал я ответа.

Унира молчал. За моей спиной послышался сухой кашель:

— Ну, подтвердим мы тебе, и что с того?

Я встал вполоборота, чтобы увидеть их: еще двое тенями встали посреди дороги. Жаль, что больше не было повозок в сторону Рассвета. Нормальные люди уже спали.

— Будем считать, что подтвердили? — спросил я.

— Толку-то, Бавлер? — продолжила одна из теней. — То, что ты здесь создаешь — оно же никому не нужно. К чему это все? Твой Рассвет, твой… коммунизм!

— Кто ты такой? — громко крикнул я. Незнакомое слово проникло в разум очень глубоко, но пока не нашло отклика.

Впрочем, одна эта фраза уже выдавала в человеке кого-то из верхних. Из людей, которые имели доступ к информации, неизвестной прочим. Или, что еще хуже, из монастырских. Но едва ли они стали бы такими бандюганами, чтобы посреди ночи нападать на меня.

— Тебе мое имя ничего не скажет, а скоро и неважно будет.

— Уверен, что Севолапа порадует еще три тела его подручных, которые я привезу к его дому, — заявил я.

— А ты храбрец, — заявила вторая тень. — Но храбрость идет рука об руку с глупостью. Ты взялся за слишком сложное дело.

— Слишком большой кусок решил откусить, — вторила первая тень.

— Тебе не стать настоящим правителем.

— А ты тоже чего-нибудь добавишь? — спросил я Униру, который молча лежал на холодной земле. — Сколько вам заплатили?

— Тебе нас не перекупить. Это он — купленный. А мы — идейные, — ответила первая тень. — И твоя магия нас тоже не испугает.

— У вас и от нее защита имеется? — я изобразил удивление. — Значит, все же у вас в друзьях не только Севолап, но еще и люди из Монастыря. Или Ордена?

— Зачем задавать вопросы, на которые ты не услышишь ответы? — уже без насмешки произнесла вторая тень. — Хватит. Пора с ним кончать.

— А я… он же меня… — заголосил Унира.

— Ты нам не нужен, — первая тень пошевелилась. Я опасался, что в руках у него самострел, опередить который магией я уже не смогу.

— Что ж, ладно. Поймали, — смиренно произнес я, понимая, что чем дольше я тяну, тем выше мои шансы. Левероп вернется с подкреплением. — Последнее слово хотя бы?

— Никакого слова, — вторая тень действовала жестче, чем я думал. И время явно экономила. — Пускай.

— Да как-то нехорошо… — вроде бы засомневалась тень с самострелом.

— Для тебя все нехорошо, — вторая тень тоже явно вскинула самострел. — Прощай, правитель Бавлер.

На всю округу щелкнула тетива самострела и болт пролетел мимо меня почти что в полуметре.

— Это знак, — заявила первая тень.

— И никакой вовсе не…

Звон раздался почти у самого моего уха. Лук, не самострел. Вторая тень упала на землю.

— Шевельнешься и сдохнешь! — вдруг экспрессивно, с агрессией прозвучал за моей спиной голос Ахри.

— Надеюсь, что ты это говоришь не мне, — сказал я, не шевелясь.

— Нет, конечно! — услышал я Конральда. Затем несколько раз чиркнули огнивом и все поле озарилось светом. — Тебе просто везет на неприятности!

— Что бы я без вас делал! — воскликнул я.

— Стоять! — крикнул Ахри, целясь в убегавшего. Его стрела пролетела мимо.

— Давай-ка спутаем нашего лежака, — подошел ближе Конральд.

— Красиво говоришь, — отозвался я. — Звучит лучше, чем коммунизм.

— Что это такое? — в свете факела я заметил хмурое лицо наемника. — Ругательство какое-то или как?