— Заклятие ключа, — еле слышно выдохнул красный дракон, растеряно покосившись на молодого Таруга.

— Верно. Заклятие ключа. Только так мы можем узнать истину, и принять верное решение. Что скажешь, Таруг? Готов добровольно подчиниться?

— Вы не верите мне, — угрюмо ответил дракон. — Разве меня уличали во лжи, что теперь хотите подвергнуть такому унижению?

Собравшиеся драконы растеряно замолчали. Заклятие ключа заставляло подвергнувшегося ему правдиво отвечать на любой заданный вопрос, и действие его длилось ровно столько, сколько желал наложивший. Но при этом, вопросы мог задавать любой, находящийся рядом. А самое неприятное, что все, самые потаённые мысли подвергшегося заклятию, станут известны это заклятие наложившему. Окинув собравшихся драконов долгим, задумчивым взглядом, Тсарган вызвал троих, самых уважаемых сородичей и, встав рядом с молодым драконом, громко сказал:

— Надеюсь, вы готовы поверить мне, и этим трём сородичам? Таруг ни в чём не виноват, и унижать его мы не имеем права. Но истину, мы знать просто обязаны.

По скале совета прокатился тихий гул. Уставшие от споров драконы принялись обсуждать предложение главы ареала. Тсарган уже приготовился к новому витку споров и пререканий, когда огромный зелёный дракон, грозно взревев, выпустил длинную струю огня и, обведя всех яростным взглядом, заявил:

— Вы драконы, или летающие ящерицы? Хватит попусту спорить. Всех этих родичей мы знаем много циклов, включая молодого глупца, невольно влезшего в игры высших сил. Это не его вина, но истину мы должны узнать. Так почему мы не можем доверить им такого важного дела? Я согласен с решением вождя, — закончил он, широко распахивая крылья.

Притихшие от такой неожиданной вспышки ярости драконы растеряно переглянулись, и медленно, один за другим, принялись распахивать крылья, тем самым выражая своё согласие с таким решением вопроса. Убедившись, что желающих спорить, больше нет, Тсарган кивнул и, повернувшись к Тарунгу, тихо, сказал:

— Так что, упрямец, готов к такому решению?

— И кто будет накладывать заклятие?- угрюмо спросил молодой дракон. Было заметно, что он вот-вот сорвётся.

— Я. И даю тебе слово. Всё, что я узнаю помимо нужного, останется во мне.

— Хорошо, — после минутного колебания согласился Таруг. — Но я этого не забуду.

— Не впадай в ярость раньше времени, — устало ответил вождь. — Я понимаю твои чувства, но это необходимо, чтобы быстро принять правильное решение. В противном случае, они буду спорить ещё десять циклов, но так и не придут к единому мнению. А если захочешь, сможешь отомстить потом мне. Бросишь вызов, и я приму его, чего бы мне это не стоило.

— Драться с родичем, с вождём ареала, только потому, что другие не пожелали мне верить?- фыркнул Таруг. — Я не глупец и не изгой. Но придёт время, и они все горько пожалеют, что назвали меня лжецом.

В голосе молодого дракона прозвучало столько боли и обиды, что старый вождь невольно вздрогнул. Потом, удручённо покачав головой, так же тихо сказал:

— Не держи на сердце зла, малыш. Ничего хорошего это не принесёт. Так ты готов?

— Готов, — решительно кивнул Таруг.

— Тогда, начнём, — вздохнул вождь, и высоко вскинув голову, начал читать заклятие, сплетая потоки стихий.

Краем сознания, Тсарган уже знал, что всё рассказанное, правда. И готов был огласить своё решение остальным, и только упрямство и косность сородичей вынудили его так обидеть молодого дракона. Он не заслуживал такого оскорбления, но другого способа убедить упрямых сородичей вождь не видел. Ярко-жёлтое свечение окутало Таруга, и вождь, поддерживая эту связь, погрузился в сознание дракона. Внимательно следившие за его действиями сородичи, дождавшись, когда Тсарган закроет глаза, дружно потребовали, чтобы заклятый дракон рассказал всё, что с ним произошло в большом мире.

Раскрыв своё сознание, и чувствуя прикосновение к нему чужих мыслей, Таруг ощущал себя вывернутым наизнанку. Получив приказ, его тело принялось само выполнять его. Выслушав всё сказанное, драконы отправили вождю мысленный посыл, и Тсарган медленно распустил плетение заклятия. Избавившись от заклятия, молодой дракон встряхнулся, и с вызовом посмотрел на трёх допрашивавших его родичей. Переглянувшись, все трое дружно развернулись к собравшимся, и хором произнесли:

— Всё прежде сказанное, было правдой.

Притихшие драконы дружно вздохнули. Древние легенды оказались правдивы. Мрачно оглядев сородичей, Тсарган повернулся к обижено нахохлившемуся дракону, и грустно улыбнувшись, тихо сказал:

— Тебе придётся вернуться в большой мир. Хотел бы я оказаться на твоём месте, но высшие силы решили по-своему. Ты знаешь наши легенды. Помогай ему во всём. Подсказывай, направляй, а главное, всегда держи себя в когтях. Запомни, малыш. Злость и обида, плохие советчики.

— Хорошо. Я вернусь, — вздохнул Таруг. — Но я не забуду того, что сегодня случилось.

Распахнув крылья, он полоснул собравшихся драконов презрительным взглядом и, оттолкнувшись, взлетел. Глядя вслед улетающему дракону, Тсарган грустно вздохнул и, покосившись на стоящих рядом сородичей, тихо сказал:

— Боюсь, мы сильно пожалеем, что посмели так унизить его.

— Но почему?

— Он избран. А мы, куча безмозглых глупцов, решивших, что нам дозволено не верить чьим-то словам только потому, что нам этого не хочется.

— Но поверить в воплощение древних легенд, так же сложно, как летать в ураган. Недолго и крылья поломать.