– Ты в прошлый раз тоже обещал и ничего! Уехал!

Она так горько плачет, что уже люди со всех сторон на нас смотрят.

– Ладно, не реви, – Демьян выпрямляется во весь рост. – Ща всё решу. Тут постойте.

Ныряет в разбредающуюся толпу.

Демьян достаёт билеты. Дабы угодить сестре, перекупает их по тройной цене у какого-то туриста, падкого на наживу.

Надо ли говорить, что счастью Белки нет предела, когда мы оказываемся на территории аквапарка.

Ксюша уже третий час плещется в воде. Смеётся. Веселится. Кайфует. Без конца лезет на детские горки. Только и успевай за ней следить.

– Я спрут, – вопит, сидя на широких плечах брата. – Тебе конец! – оплетает ногами его шею, а руками голову. – Не отпущу! Утащу на дно! К русалкам! Останешься там навечно со мной!

– Ты прыгать хотела, спрут, – напоминает он ей. – Давай. Держу. Нарукавники поправь.

– Ага.

Наблюдаю за тем, как она с его помощью встаёт во весь рост и с победным кличем прыгает в воду.

– Круто было? – спрашивает, довольная собой.

– А то.

– Валера, ты видала, как я могу?

Показывает пальцем класс.

Она радостно барахтается, активно дрыгая руками, отчего брызги разлетаются во все стороны.

– Поймай меня, Дёма! – хохочет, отплывая от него. – Догоняй, морское чудище! Скорее! Лови меня! Ааа! Валера! Валера, помоги! – зовёт, отчаянно сопротивляясь, когда оказывается пойманной.

– Я мокнуть больше не планирую, – кричу в ответ.

Хватит с меня горок и воды на сегодня.

– Ну Валер! – принимается капризничать.

– Нет, даже не проси, – качаю головой. – Я только-только нанесла на кожу солнцезащитный крем!

– Потом ещё намазюкаешься! Тащи сюда свою задницу! – удирая от брата, командует маленькая хулиганка. – Мы должны его победить! Вместе!

– Без меня справишься.

– Не могу! Ле-ра! Спасай! Спасай! – верещит на всю округу. – Ааа!

– У вас чрезмерно крикливый ребёнок, – делает замечание недовольная женщина, занимающая соседний лежак.

– Может и крикливый, – пожимаю плечом, – зато радостный и счастливый. Чего не скажешь о вашем, – выдаю невозмутимо, бросая взгляд на тощего очкарика, закутанного в огромное махровое полотенце.

Всё то время, что мы находимся тут, его не отпускают на горки. Ему не разрешают пить газировку, потому что это вредно. Есть мороженое, поскольку от него непременно заболит горло. Стоять под солнцем, ведь можно обгореть. Снимать с себя дурацкий оранжевый круг и долго плавать в хлорке.

Этому очкарику ничего нельзя. Неудивительно, что он приуныл, глядя на нашу Ксюху, которой можно всё.

– Ле-ра! Дуй к нам! – продолжает вопить она.

– Мой Витенька спокойный и воспитанный мальчик, – сквозь зубы цедит женщина. – Не то, что ваша крикуха. Вседозволенность, как видно, ни к чему хорошему не приводит. На ушах стоять – позор какой! Во всём нужна мера, дорогуша! Запомни на будущее: воспитание и строгая дисциплина – основа основ.

– Может и так, но ребёнок не солдат и мы не в казарме. Это же аквапарк. Место, где детям хочется веселиться.

– От вашего веселья не должны страдать другие люди. Невозможно сосредоточиться, – нахмурившись, расправляет газету, на страницах которой разгадывает кроссворды.

– Ма, можно пойти купаться? – подаёт голос ребёнок.

– Вот ещё! Сиди сохни. Губы вон синие до сих пор.

– Но я хочу…

– Хотеть не вредно, Виктор. Сядь повтори таблицу умножения. Буду спрашивать через пять минут.

– Вы серьёзно? – выгибаю бровь.

– Представь себе, милочка! – чиркает что-то в газете карандашом. – Мы постоянно развиваем интеллектуальные способности. Витя – не простой мальчик. Он у нас одарённый.

– Мм, – киваю.

Хочется уточнить, с каких пор знание таблицы умножения – показатель одарённости, но я молчу.

– Вашей тоже не помешало бы, – даёт непрошеную рекомендацию. – Кем вырастет? Избалованная донельзя. Кроме развлечений и потакания что видит? Родители-то, если нормальные, куда смотрят?

– А если нет у неё нормальных родителей, – разозлившись, выпаливаю я. – Мать и отчим – алкоголики. Брат вон есть. Пытается радовать сестру, как может. Преступление разве?

Смурная тётка отрывается от своей газеты, и по-моему, впервые за всю беседу ей совсем нечего мне сказать.

Повисшую паузу, нарушает истошный вопль Белки: