А я тем временем, подхватив сына на руки, лезу в дебри Риткиного холодильника. Достаю оттуда оливки, ветчину, сыр, зелень. Все, что попадется под руку. И не сразу отдупляю, что кто-то вошел на кухню. Да я давно не заморачиваюсь. Привык уже. В доме всегда полно людей. Достаю банку с черной икрой.

«Оливия должна нормально питаться», – объясняю самому себе.

И дергаюсь от пронзительного крика нашей поварихи.

– Да ты кто такая, дрянь! Ты что тут устроила? Пошла вон отсюда, сука! – кричит всегда улыбчивая Ксения Петровна. И осекается, увидев меня. – Ой, Федор Николаевич, здравствуйте! – напяливает на злую морду маску добросердечия. – А я думаю, кто тут у меня хозяйничает, – тянет руки к Дамиру. И улыбается так сладко, что диабет заработать можно.

– Пошла на хер отсюда, бикса, – рычу я. – Валентине скажи, пусть рассчитает.

– Но я… – охает повариха и идет вся красными пятнами. – Федор Николаевич, пожалуйста… Я же не знала, что вы здесь с этой… с этой…

– Вышла и закрыла дверь, – давлю взглядом. И когда мы снова остаемся одни, поворачиваюсь к ошарашенной Оливии. – Надо тебя представить коллективу. Прости, не успел, – добавляю смущенно. Подхожу ближе и сам не знаю, что делать.

На душе и так кошки насрали из-за смерти Лаймы. Так тут еще повариха побазарить решила. Сука! Все настроение испортила. И мне, и девочке.

– Извини, – вздыхаю я и не решаюсь обнять. Успокоить бы. А я не знаю как. Никогда таких девчонок рядом не было. – Хмм, - делаю шаг в сторону.

Рано мне еще в утешители записываться! Этот статус заслужить нужно.

Лихорадочно соображаю, где тут тарелки хранятся. Прогнать-то я прогнал, а как теперь есть? В душе не ведаю, где тут столовая посуда хранится. Мне же все на подносе приносят. – Сейчас найдем тарелки и вилки и пойдем на террасу, – решаю я и хочу уже приступить к поискам, как наш биг-босс кренится на бок и падает в руки Оливии.

А я опять не успеваю его удержать!

Этот номер он уже исполнял. Надо как-то научиться реагировать. А то какой-то бой без правил получается.

Девчонка ревет беззвучно. Заученным движением утирает слезы, а вместе с ней начинает хныкать и биг-босс.

– Так. Идем завтракать! – постановляю. С первой попытки нахожу и тарелки, и вилки. – Ну что, омлет будем есть? – спрашиваю добродушно.

– Мамлет? – плаксиво уточняет биг-босс и, положив русую головку на плечо тетки, добавляет с усталым вздохом. – Хоцю мамлет.

А мы с Олей смеемся, будто сто лет знаем друг друга.

Глава 11

Ем через силу. К тяжести на душе прибавляется еще тяжесть в желудке. Не могу я так рано есть. Но разве Анквиста убедишь? Упрямый баран. Слова «нет» не знает.

Зато отцом для Дамирки будет хорошим. Хлопочет над ним. Но пока еще настороженно. Боится. Каждый раз как прикасается, словно мину обезвреживает. А мне и смешно, и грустно. И очень обидно за Лайму. Кто ее сына воспитает? Пока Федор не женат, есть надежда, что малыш будет окружен любовью.

А как женится? Что тогда? Не может такой мужик красивый всю жизнь оставаться один. Обязательно найдется мадама, которая женит его на себе. А там дети родятся. И будет она на Дамира орать, как на меня – повариха.

Федор прогнал хамоватую Ксению, но осадок все равно остался. Очень неприятно. Почему? За что? Я же ни в чем не виновата!

«Господи, да тут и ежу понятно! – бьется в голове голос Лаймы. – Ты на себя посмотри, Мася! Треники вытянуты, кофта старая. Там еще пятна около плеча, кажется. Дамир срыгнул. Так за кого тебя должны были принять? За почетную гостью в доме или за нищебродку, случайно забредшую на кухню за объедками? В порядок себя приведи. Вещи возьми красивые из дома. Можешь все мои забрать».

Да, Лайма меня бы сейчас отругала. Именно такими же словами. Окажись она в такой же ситуации, вышла бы из спальни накрашенной и причесанной. А я…

Только сил хватило умыться и заплести косу. Ничего не хочется. Даже не понимаю, как жить дальше. Только об одном молюсь. Лишь бы Анквист меня не прогнал. На любые его требования согласна, лишь бы быть рядом с Дамиром.

– Давай, доедай, и сгоняем на хату, - предлагает Федор, быстро расправившись с омлетом. – Дамир, иди ко мне, – протягивает руки.

И маленький предатель спрыгивает с моих колен и идет! Вот только познакомился с отцом, а теперь уже не оторвать.

– Вы передумали? – поднимаю на него глаза. Пальцы инстинктивно бегут по гладкому подлокотнику ротангового кресла.

– Да, смотаемся по-быстрому. Возьмешь все, что надо. Если кто надумает следить за квартирой, сделает это позже. Время пока работает на нас. На обратном пути можем в церковь заехать. Ты вроде хотела…

Да не хотела я! Но разве Анквиста переспоришь…