– Оле звонили якобы из полиции. Странный звонок. Надо пробить владельца…

– Пробьем, – морщит нос Ефимов. – Но ты же сам знаешь, бесполезняк. Наверняка номер записан на какую-то бабку с Альцгеймером… Но отработаем. Не вопрос, – заметив мой тяжелый взгляд, тут же меняется в лице и в голосе.

– К Оле охрану надо приставить. На постоянной основе. И сегодня дай толковых ребят. Тех же Пашку и Генчика. В Атаманский хочу съездить…

– Да не вопрос, Ант. Бери кого хочешь. Я сам с тобой поеду.

– Проспись лучше. Смотреть тошно, – роняю сердито.

– Что ж ты такой злой с утра? – вздыхает Андрюха. – Ну, грохнули Лайму. Ты по ней никогда не страдал особо. Ксюху зачем уволил? Кто тебя теперь кормить будет?

– Найдешь кого-нибудь, – пожимаю плечами. – Полно профессионалов.

– Ага, выставим вакансию на хедхантере. Федору Анквисту требуется повар. Отбоя не будет от желающих отравить, – едко бросает Ефимов. – Мы пока Ксюху выбрали… Трындец какой-то, бро. Вдоль и поперек проверили. Профессионал – это полдела. Плюс личные качества, рекомендации и слабости. Ксения Геннадьевна не торчит, семьи нет, мужик – из наших бойцов. Она же вообще с территории не выходит и в отпуск не просится. Где я такое сокровище еще найду?

– Она наехала на Оливию, – цежу я.

– А, вот в чем дело! Наша маленькая Оля… Только не говори, бро, что не запал на нее. Слюни пускаешь, вот и бесишься. Трахни разок. Полегчает, – смеется Ефимов, доморощенный психолог, бл.ть.

Он прав. Но это бесит еще больше.

– Сука! – подрываюсь из-за стола. Подлетаю к Ефиму и всекаю под ребра. – Да зае… – выдыхаю яростно и осекаюсь, заметив на пороге Олю с Дамиром.

– Мы готовы, Федор Николаевич, – лепечет она. Оглядывает нас обалдело и испуганно делает шаг назад.

– Да, Оль, сейчас едем. Андрей даст сопровождение… Хмм… Мы тут разминаемся с утра, – улыбаюсь, как последний баклан.

– Тогда мы в холле подождем, – замечает она и уходит.

А я, ухватив Ефима за шиворот, встряхиваю нежно.

– Какие слюни, Андрюха? Какой трахнуть? С хера ли тут советы раздаешь? Оливия – девчонка еще. Если кто из пацанов потянет к ней свои грязные лапы, вырву с корнем и к ж.пе прикручу. Понял?

– Да все я понял, – вырывается из слабого захвата Ефимов. – Даже больше, чем тебе кажется, бро. Но не боись. Не выдам, – усмехается едко. Уходит. А я смотрю ему в след. Что это было, бл.ть?

Глава 13

Глава 13

– Мася, хоцю к маме, - жалобно стонет Дамир. Обнимает меня, от всей души целует слюнявым ртом. Печально вздыхает и кладет голову на плечо. – К маме хоцю… Она пиехала?

– Топ-топ-топотушки, - приговариваю любимую считалку племянника.

Качаю на коленях, тормошу. Все что угодно, только бы отвлечь. Дамир отвлекается. Улыбается сначала нерешительно, а потом смеется во весь рот. Радостно подпрыгивает у меня на коленях, и расшалившись, перебирается на диван. Не останавливаю, тормошу. Лишь бы опять не вспомнил о Лайме.

И так тяжело. Но от наивной улыбки и детского смеха и у меня на душе становится легче.

– Пляшут глазки, пляшут ушки, - улыбаюсь я малышу, хотя больше всего хочется притянуть его к себе, прижать покрепче и разреветься.

Что же мы с тобой будем теперь делать, Дамирка? Сможем ли выжить без Лаймы?

– Топ-топ! – повторяет за мной малыш, танцуя на кожаном диване.

– Хмм.. Оля… так нельзя, - раздается сзади вкрадчивый голос Валентины. – Я, конечно, все понимаю… Но спусти ребенка на пол. А то мебель дорогая, испортить может…

– Так оббивка кожаная. Что с ней будет? – обернувшись, смотрю на экономку в недоумении. – Вон она какая толстая. Слоновья, наверное…

– Буйволова, - раздается рядом голос Федора Николаевича. И меня до костей пробирает от властного чуть хриплого голоса. – Андрюха, - поворачиваясь к верному Ефимову, рычит он. – А ну-ка собери весь персонал. Задрали, блин…

– Что случилось, Федор Николаевич? – охает экономка.

– С хера ли ты моему сыну замечания делаешь, Валя? Это твой диван? Ты за него бабки платила?
– отчитывает жестко. – А то нашлись тут…

– Но прыгать в обуви на мягкой мебели неприлично, - заикаясь оправдывается Валентина. А я за малым не сгораю со стыда. Действительно, надо было снять с Дамира замшевые мокасины. Хотя они мягкие и чистые.

– Да ну? – приподняв бровь, криво усмехается Анквист. – А если я буду в берцах сигать на диване, тоже прогонишь ссаными тряпками?

– Федор Николаевич… я… - лепечет взрослая солидная женщина, как девчонка.

Вокруг уже собирается народ. Люди неуверенно входят в холл, жмутся по углам. Смотрят куда-то вдаль расфокусированными взглядами. Вероятно боятся, попасться на глаза хозяину. Только личная охрана Анквиста стоит у дверей расслабленно. Знают прекрасно, их точно барский гнев не коснется.