Прости, разлюбил, милая. Верни подарки.

Я так не хочу. Тупая игра в любовь и счастье. А копнуть глубже – помои и разврат.

Мне главное, выяснить отношения и жить счастливо. Если тебя любят, то и без подарков согласятся. Или я не прав?

– Малыш, – утыкаюсь носом в шелковистые русые волосы. Машинально целую макушку. – Достань мой сотовый из кармана, – кошусь на левый карман куртки. – Надо Валентине написать…

– Поздно уже, – кладет голову мне на плечо Оливия. Мягкая такая, женственная, что меня желание накрывает с головой. Штырит по полной программе.

Хочу ее, чижика моего. Только Оливию сразу в постель не затянешь. Она же мансов ждет и клятву верности. Чтоб я кровью расписался. Да я не прочь. Распишусь, где надо. Вот только на дурные расклады у меня времени не хватает.

Нет! Я за Оливию любого порву. Моя она, и никакие бабы не нужны больше. Но зачем об этом говорить, все и так понятно. Я вроде раньше никого замуж не звал.

– Оставайся сегодня со мной, – прошу глухо. – И тебе спокойнее спать будет…

– Как? Я не могу, – отпрянув от меня, будто я леший, скулит девчонка. – Надо сначала все оформить…

– Ерунда, – рыкаю глухо. – Мы же с тобой договорись, или ты заднюю включила?

Чуть меняю положение. Перекладываю спящего сына повыше. Морщась, разминаю затекшую руку. А в нее будто газировки налили. Колет невыносимо.

– Да… То есть нет, – поспешно лепечет Оливия. – Если вы согласны, конечно. Мне важно знать. Это из-за меня самой или из-за ребенка?

– А при чем тут Дамир? – роняю ощерившись. И тут меня осеняет.

Кажется, мой маленький чижик надумал себе целый сериал страстей. Коварство и любовь, называется.

– Ну как… – лепечет она, сцепляет пальцы. И кажется, заливается румянцем. Только в темноте фиг разберешь.

– Если бы вопрос касался только моего сына, я бы нанял с десяток нянек. А тебе бы разрешил приезжать, когда вздумается… Но ты нужна мне, Олечка. Именно ты нужна. Что хочешь сделаю. На любой библии поклянусь. Цветы, бриллианты… Все будет, милая. Только скажи. Я сам мало понимаю в этой лабуде. Последним дураком себя чувствую. Знаю только, что должен удержать. Иначе хана мне, Оль.

– Но вы же любили Лайму, – переходит на официальный тон чижик. – А потом, когда Димир родился, передумали на ней жениться.

– Нет, у тебя какая-то сказочная версия, – усмехаюсь невесело. – Мы с твоей сестрой не любили друг друга. У каждого были свои надежды. Мне нравилось, что рядом шикарная раскованная женщина. А твоей сестре, по всей видимости, требовалась защита. Дамир стал для нас обоих неожиданностью. И тут Лайма решала сама. Я на все согласился. Вот только о браке даже речи не было.

– А-а… Понятно, – растерянно кивает Оливия и замолкает. Съеживается вся и будто ежик иголки выставляет.

– Телефон достань, пожалуйста, – прошу настойчиво. Чувствую, как пальцы девчонки касаются моего бедра, и улыбаюсь мысленно.

«Ну, чижик, погоди! Птичка моя трусливая», – и оставшуюся дорогу до дома размышляю, как мне решить проблему одним махом. Развеять страхи любимой и полностью утвердить свои права на нее.

Одной рукой набираю сообщение Валентине и тут же стираю. Что я хочу? И сам не знаю. В большом доме, где еще недавно жила Маргарита, у меня лишь только кабинет и гардеробная. Куда мне жену привести?

Естественно, она оскорбится. Или мне к ней в гостевую спальню? Тоже не выход. Оливия – не приблуда. Не Ляля какая-нибудь.

Мысленно брожу по дому, перебираю каждую комнату. И не нахожу подходящего варианта. Но и отпускать от себя Оливку тоже не собираюсь. С чего бы?

«Куда тебя везти?» – Кошусь на девчонку и не знаю, что предпринять.

Она сидит, откинувшись на спинку дивана и подголовник. То закрывает, то открывает глаза. Молчит, зараза такая. Лишь тяжело вздыхает иногда, как Дамир, когда заводит свое любимое «Мама… Мася моя».

Опускаю взгляд на ребенка, раскинувшегося у меня на руках. Едва-едва касаюсь губами румяной щечки. И неожиданно представляю сына, вбегающего в нашу с Оливией спальню.

Большая комната, окна в пол, а за окном виднеются лес и озеро.

Стоп. Там у нас сейчас приватная гостиная, которой мало кто пользуется.

Вынести оттуда диваны и притащить кровать из гостевой Оливии – говно-вопрос. Завтра разберемся с деталями. А сегодня лишь бы кровать была.

И плевать, что на часах второй час ночи.