Фешань уставился на Рюгу боковым взглядом. Из крох духа она создала ребра, чтобы сделать хоть глоток ледяного воздуха. Тут же попыталась ударить зверопса костяным носком в затылок. Вместо этого гонкай просто задрала ногу и толкнула бугристую спину здоровяка.

«Какого хрена!» — подумала Рюга.

Фешань убрал локоть. Гонкай отскочила от дерева. Проверила духовые кости и поняла, что духовой ноги, которой она атаковала нету. — «Я же не ломала ее!» — Рюга снова посмотрела на зверопса пристальным взглядом, но увидела лишь духовые каналы, как у обычного айну, и ни единого признака техники, что похитила кости. — «Издевается, гад!»

Гонкай снова пошла врукопашную. Через пару выпадов Зверопес поймал обе ее руки в захват. Рюга подтянулась, сгруппировалась и собралась лягнуть зверопса в грудь духовой тягой. Вместо этого поняла, что оказалась в лапищах громилы без костей и попросту свернулась в клубок.

— ГДЕ МОИ КОСТИ!

Фешань расплылся в улыбке. Рюга извернулась, высвободила одну ногу и попыталась врезать по морде. На это зверопес пропустил выпад мимо уха. Единым движением крутанул Рюгу, обхватил со спины и сел на землю. Гонкай оказалась в объятиях шерстяных ручищь. Как бы она ни пыжилась, быстро поняла — ей уже не выбраться.

— Сдаюсь, — буркнула Рюга.

— Не ожидал от тебя такое услышать, — с улыбкой в голосе сказал Фешань.

«Почему-то ему мне не горько проигрывать, — подумала Рюга, чувствуя теплую шерсть у щек. — Соскучилась…»

Гонкай вспомнила о своих тренировках с Ханом. Когда она выходила из себя, Мастер усмирял ее похожим образом. Снег начал сыпать хлопьями. Рюга не хотела ничего делать, так и осталась сидеть в лапищах Фешаня точно под одеялом. Вскоре почувствовала такой жар, что даже начала потеть.

— Дай хоть сяду поудобнее, — сказала Рюга и умастилась на ноги зверопса. — Что ты сделал с моими костями? Я вообще перестала их чувствовать.

— Вот что.

Фешань выставил перед гонкай руку. В очередной раз Рюга приметила, что у зверопса маленькие ладони для его туши, хотя он легко смог бы обхватить ее голову. В руке зверопса появилась сфера, окруженная серым духом. В ней вращался маленький вихрь, в центре которого красные кости, ее кости.

— Мне их теперь неделю восстанавливать, ты в курсе?

— Нет, просто забери их. — Фешань пододвинул сферу. — Смелее.

Рюга неуверенно коснулась. Духовые сгустки вернулись в ее тело, будто нахлынувшее воспоминание.

— Долго учился такому? — спросила она.

— Угу, еще бы.

— Фень скажи… Нахрена нам этим заниматься?

— Я не знаю.

Рюга дернулась к нему лицом. Увидела улыбающуюся морду.

— Дурак что ль?

— Лишь говорю, что думаю. Меня волнует только моя стая.

Рюга свернулась в клубок.

— Так взял бы их за шкирку и утащил бы в глушь, — буркнула она. — Рубили бы лес да кроликов пекли.

— Я тоже так думал, и поверь, не раз пытался забрать всех подальше от битв. — Улыбка ушла из голоса зверопса. — Но, во-первых, не все из моей стаи хотят просто уйти, а во-вторых, и я сам не хочу состариться в глуши, мучаясь мыслями о том, что не пригодился им.

Рассуждения зверопса были так похожи на собственные выводы Рюги, что у нее даже навернулись слезы.

— Я тебя понимаю…

На плечи гонкай опустились толстенные пальцы Фешаня.

— Не время грустить, нам пора возвращаться.

— Ага… Пошли.

Когда они немного похрустели снегом. Рюга приосанилась и заговорила куда бодрее.

— Мне этот хмырь с рожей кислой не нравится.

— Соон хоро-о-оший, уверен, вы поладите.

— А можно от него избавиться?

— Не-а.

— Так и думала…

— ХА-Ха-ха.

(Подземные пещеры Далай)

Акай наблюдал, как его мать превращается в змею и уползает в расщелину между скал. Немного ранее она накормила его и снова ужалила. На этот раз в щиколотку.

Тело Акая было истыкано следами зубов, из которых прорастали фиолетовые корешки, что не позволяли циркулировать духу в теле. Лисара заботливо обрабатывала раны, которые гноились и нарывали.

Сколько бы Акай ни спрашивал бандершу, она как неживая повторяла ему, что это закончится. Но не заканчивалось. Парень перестал понимать, сколько прошло времени. Его тело отощало, глаза настолько привыкли к темноте, что смогли различать пещеру благодаря оранжевому свечению в корнях древнего дерева.

Думать Акай мог только о том, что снова хочет обернуться змеей. Жаждет следить за айну, выбирать момент для нападения, устраивать засаду. Он тосковал по игре в охотника, скучал по змеиному сознанию, которое не отягощали ни страх, ни прошлое, ни будущее.