— Бывший жених девушки говорил, что Витри изнасиловал её и принудил к венчанию, пользуясь своей властью сеньора, — понизив голос, добавил граф.

— Какой ужас! — вскрикнула герцогиня. — Почему же вы не взяли его под стражу?

Граф пожал плечами.

— Я узнал обо всём этом позже, когда она уже ждала ребёнка.

Он рассказал также о попытке Бастьена похитить Николетт и о его побеге из заключения. Герцогиня передала историю своим подругам, заставив их ахать, креститься и залпом осушать кубки с охлаждённым вином.

— Боже, так выходит эта девица — всего лишь служанка? — разочарованно спросила маркиза д'Этан.

— Ну, во-первых, она была в семье Витри чем-то вроде приёмной дочери. А во-вторых, не всё ли равно теперь, когда она стала женой дворянина? — решительно ответила герцогиня.

До начала танцев герцогиня самолично подошла к Николетт, взяла её под руку и повела гулять между колонн огромного зала.

— Я узнала историю вашей любви, дорогая, — ласково сказала она.— Это так красиво и так печально. Но, кажется, я могла бы устроить вам побег.

— Какой побег? — испуганно спросила Николетт.

Она не доверяла незнакомой даме, подозревая, что её подослал мерзавец Гюи.

— Один из старых друзей моего мужа, шевалье де Раваль, завербовался в гвардию венгерского короля. Он и прежде воевал в Венгрии, хорошо знает те края. Если я попрошу, он похитит вас и увезёт туда.

Герцогиня смотрела ни Николетт искрящимися глазами. Она искренне желала помочь, но видела в испуганных глазах Николетт лишь вопрос: «А вам-то зачем это нужно?».

— Не верите? — спросила герцогиня. — Погодите минутку...

Она ушла и вскоре вернулась с высоким, уже немолодым рыцарем, увидев которого Николетт ахнула и сцепила руки у груди. Тот посмотрел на неё с недоумением.

— Вы меня знаете, сударыня?

Она кивнула, растерянно улыбаясь.

— Где же мы встречались? — непонимающе спросил он.

— У нас, в Витри. Вы привезли хозяйке письмо от её брата из Венгрии. Мне было тогда двенадцать лет.

— Пресвятая дева! — воскликнул рыцарь. — Вы ли это, маленький белокурый ангел? А где же ваш злобный брат?

— Он мне не родной брат, а молочный, — смущённо ответила Николетт. — И теперь он мой муж, у нас уже двое сыновей.

Рыцарь изумлённо обернулся к герцогине.

— Помилуйте, ваша светлость! Вы сказали, что у этой дамы возлюбленный в Венгрии, и она хочет уехать к нему?

— Да, — тихо сказала Николетт, опустив голову. — У меня был возлюбленный, и он сейчас в Венгрии, но я не могу к нему уехать.

— Почему, милая? — удивилась герцогиня. — Мессир де Раваль согласен отвезти вас. Я возьму на себя все расходы на дорогу. Мне не нравится, когда влюблённых разлучают.

Николетт смотрела в пол и молчала.

— Что с вами, дорогая? — настойчиво спросила герцогиня.

— У неё двое детей, вот что, — грубовато проговорил Раваль и, взяв руку Николетт, с отеческой нежностью погладил её. — Я видел её, когда она была ребёнком, и уже тогда понял, что это — благороднейшая душа. Она не бросит детей, а везти их в такую даль невозможно. Пишите письмо своему любимому, мадам де Витри. Я его доставлю.

Но тут Окассен с другого конца зала заметил, что Николетт разговаривает с Равалем и бросился к ней, весь кипя от злости. Николетт вовремя заметила его и сама быстро пошла навстречу, чтобы он не налетел на её собеседника. Окассен молча вывел её в коридор, толкнул под лестницу и там со всей силы хлестнул ладонью ниже спины.

— Ай, больно! — сердито вскрикнула она. — Что ты творишь?

— Скажи спасибо, что не по лицу, — стиснув зубы от ярости, сказал он. — Сейчас так отделаю, неделю на задницу не сядешь!

Угрозы своей он не исполнил, но тут же увёз Николетт на квартиру, где они остановились. Поэтому письма Бастьену она так и не написала.

Глава 18. Невеста за десять монет

Прошёл ещё год. Ничего не изменилось в имении Витри — всё так же ветшали старые амбары, чернели от плесени потолки в доме да вороны вили гнёзда на верхушках яблонь в саду. Не было ни сильного горя, ни великих радостей, только дети подрастали и рождались новые.

У Дамьена и Урсулы родился сын. Николетт до сих пор кормила Дени грудью, потому не беременела.

— Его уже давно пора перевести на кашу и похлёбку, — заявил отец Рок, как всегда заявившийся в гости после Пасхи. — Ты нарушаешь заповеди, дочь моя.

Николетт ничего не ответила. Подобно своей свекрови, она считала, что не стоит плодить детей, если нечего оставить им в наследство. А имение их оставалось бедным и скудным. В этом году скотине даже не хватило корма до весны. Окассен поехал с мечом по домам свих крепостных и силой отбирал у них запасы корма, хотя они добросовестно сдавали ему оброк. Потом выяснилось, что за зиму мыши и крысы растаскали половину зерна, оставленного на засев господских полей. И Окассен повторил свой жестокий рейд, из-за чего многим крестьянским семьям пришлось печь хлеб из муки пополам с древесной корой.