В ворота имения Витри постучалась старушка-паломница с посохом в руке и котомкой за плечами. Открыл лохматый слуга и, даже не дослушав приветствия странницы, сказал:

— Проходите в дом, сударыня. Хозяйка на сыроварне, скоро придёт.

Значит, верно сказали крестьянки на краю деревни, подумала старушка. Хозяйка имения— женщина необыкновенной доброты, и привечает всех странников, паломников и бродячих торговцев. Кормит, пускает на ночлег, и денег за это не берёт. Золотое сердце, и притом— писаная красавица. Правда, судьба отказала ей в счастье— сирота, замуж выдали против её воли, а муж сумасшедший.

Паломница поднялась на крыльцо, постучалась в дверь. Открыла молодая женщина, красивая, но хмурая, как осенняя ночь. Волосы у неё были чёрные, крупно вьющиеся, глаза— тёмные, с недобрым блеском.

— Вы к мадам Николетт?— спросила она, отряхивая руки от муки.— Она сейчас вернётся. Проходите.

Бесцеремонно окинула пришелицу взглядом с головы до ног и тотчас сделала вывод:

— Вы, видать, из благородных, мадам?

— Да, я вдова рыцаря,— ответила старушка.— Возвращаюсь из паломничества к святым местам.

— Сию секунду, я спрошу,— пробормотала служанка, и постучала в дверь одной из комнат.

Не дожидаясь ответа, просунула в дверь голову и сдержанно проговорила

— Извините, мессир. Тут паломница из благородных. Можно ей у вас посидеть, пока мадам не пришла?

— Конечно,— отозвался мужской голос.— Пригласи.

Старушка вошла в большой зал, видимо, трапезную. Посредине, за длинным столом сидели трое детей лет шести-семи и молодой мужчина. Все четверо были светловолосы и так хороши собой, что старушка невольно заулыбалась.

— Благослови вас Бог, господа! Простите, что нарушаю ваш покой...

— Что вы, мадам, для нас большая честь принимать паломников! — воскликнул молодой человек, поднимаясь из-за стола.

Он выглядел как рыцарь, о котором грезят девицы на выданье — высокий, плечи широкие, стройная талия затянута вышитым поясом. Густые светло-русые волосы, брови дугами, голубые глаза. Лицо привлекательное, разве что взгляд слишком холодный.

— Садитесь здесь, мадам,— вежливо предложил он, указывая старушке на кресло у очага.— Выпьете чего-нибудь до ужина? Сидра, вина или, может, стакан молока?

— Молока, если вас это не затруднит.

Подойдя к двери, молодой человек крикнул:

— Эй, ты! Принеси молока гостье!

Старушка заметила, как резко изменился его тон— с любезного на презрительно-грубый. «Вероятно, служанка чем-то провинилась,— подумала паломница.— Заметно, что она своевольная».

Черноволосая девица принесла молоко в оловянном стакане и подала его, даже не поклонившись.

— Угощайтесь, сударыня. А мы, если позволите, вернёмся к нашим занятиям,— сказал молодой человек.

Подойдя к столу, он положил перед детьми исписанный кусок пергамента.

— Вот это переписывайте. Кто сделает быстрее и красивее всех, тому награда.

— А какая? — быстро спросил старший мальчик.

— Пока не скажу. Сюрприз!—усмехнулся молодой человек.

Дети тотчас заскрипели перьями. Старушка умилённо любовалась ими, невольно вспоминая своих внуков. Дети были опрятно, хотя и небогато одеты, кафтанчики у мальчиков вышиты вдоль воротников искусным узором. Девочка отличалась от братьев цветом волос— скорее русая, чем белокурая, и черты лица более мелкие, острые.

«Да она на него похожа!—подумала старушка, глянув на молодого человека. — Но не может же он быть сумасшедшим хозяином! Скорее всего, брат хозяйки, помогает ей с делами».

Однако догадка скоро рассыпалась в прах, потому что старший мальчик объявил:

— Батюшка, я закончил!

— Я тоже! — тотчас сказала девочка.

Дети одновременно подвинули свои листки к отцу. Он быстро посмотрел и погладил мальчика по белокурым кудрям:

— Молодец!

— У него клякса!— сердито вскрикнула девочка. — А у меня чисто! Я выиграла!

— Закрой рот! — так же неприязненно, как до этого говорил со служанкой, ответил отец.— А то отправишься на кухню!

Девочка замолчала, надутая, готовая вот-вот расплакаться. Старушка-паломница едва удержалась, чтобы не вмешаться. Но тут дверь распахнулась, и вошла молодая женщина в суконном плаще поверх светло-серого платья.

«Крестьяне и тут не солгали,— подумала паломница.— Она хороша, как ангел небесный!»