— Каллен всегда шепчет что-то на ухо на таких мероприятиях, — говорил мне Друстан. Я рассказала Каллену о слухах о смене власти в Элсмире, и вот он, лорд Пустоты, идёт рука об руку с фейри из того самого королевства.

— Ты выглядишь обеспокоенной, — заметила Лара.

Я заставила себя отвести взгляд от высокого силуэта Каллена и прогнать из мыслей тревогу о том, как он может использовать информацию, которую я ему предоставила.

— Не могу поверить, насколько откровенны их наряды, — сказала я, указывая на группу фейри из Гримвельда в прозрачном чёрном одеянии.

— Правда? — Лара бросила на меня восторженный взгляд. — Я тоже хочу такое.

— А я нет, — ответила я, представляя себя в чём-то столь же откровенном. Показать столько своего тела на публике? Нет уж, спасибо.

Лара рассмеялась:

— Я совсем забыла, какие люди чопорные.

— Даже ты выглядишь скромнее по сравнению с ними, — заметила я. Никогда бы не подумала, что сверкающий и опасный двор Осрика будет казаться таким невинным. Но сегодняшние наряды превзошли все мои самые смелые фантазии.

— Они просто заранее наполняются духом праздника. Сегодня вечером моё платье будет столь же откровенным. И твоё тоже.

Я поморщилась:

— А это обязательно?

— Это традиция. Все взрослые Благородные Фейри надевают самые скандальные наряды и собираются вокруг костра на закате. Они перепрыгивают через огонь, а потом… словно теряют рассудок. Танцы, выпивка, драки, секс…

— Ты бы… ну… — начала я и, смутившись, осеклась. Щёки запылали жарче костра.

— Занялась бы с кем-нибудь? — Лара задумчиво нахмурила брови. — Не знаю. Не все этим занимаются, но это поощряется. Просто сейчас мне никто не нравится настолько.

В мыслях мелькнул образ Друстана, но я тут же его прогнала. Я не собиралась прыгать через огонь — моя роль заключалась в том, чтобы быть телохранителем и помощницей Лары. А вот Друстан прыгнет. Что, если он забудется и займётся любовью с кем-то у меня на глазах?

Укол ревности дал понять, насколько глупо я себя вела. Да, он привлекателен и добр ко мне, но, в конце концов, он принц, а я всего лишь слуга. Какие бы ни были его мотивы для того поцелуя, было бы нелепо предположить, что я для него значу больше, чем кто-либо другой.

И всё же, за обедом я не могла отвести от него глаз. Мы находились в той же зале, где проходило первое мероприятие Дома Огня. Король, к счастью, отсутствовал, и Друстан царствовал в комнате со своего места за главным столом, смеясь и рассказывая истории в окружении знатных фейри. Он сиял в алом бархатном камзоле, разрезы которого открывали черно-золотую вышивку.

Эйден заметил, как я смотрю на Друстана, но, на удивление, не стал меня дразнить. Возможно, потому что сам с не меньшей внимательностью изучал Эдрика. Кандидат от Огня сидел в золотой рубашке с расстёгнутым воротом, открывавшим сильную грудь, а рубины мерцали в его тёмных кудрях. Он уже успел опьянеть от пряного красного вина Дома Огня и громко хохотал над каждой шуткой, запрокидывая голову с такой беззаботностью, что казалось, он принадлежит лишь этому моменту.

Я толкнула Эйдена локтем:

— Ты в порядке?

Он улыбнулся мне, но эта улыбка была лишена радости.

— Конечно.

Как и я, он не был приглашён на вечернее собрание. Но в отличие от меня, он проведёт ночь в зале с зеркалами вместе с другими прислужниками, наслаждаясь их весельем.

— Ты беспокоишься о том, что сделает Эдрик? — наконец спросила я то, что назревало у меня в голове уже несколько недель.

Эйден нахмурился:

— Конечно, нет.

Я лишь вопросительно приподняла брови.

Он поморщился:

— Может быть, немного.

Волна сочувствия захлестнула меня:

— Возможно, он ничего не сделает.

— Ещё как сделает, — угрюмо ответил Эйден. — Эдрик обожает удовольствия. Всё, что меньше абсолютного гедонизма, было бы оскорблением для Осколков.

— А ты? Ты собираешься что-нибудь делать? — мягко спросила я.

Я наблюдала за тем, как Эйдан задумчиво пожал плечами.

— Может быть, а может, и нет. Эдрик никогда раньше не посещал костёр, а я ежегодно хожу на праздник для слуг. Всё зависит от того, кто окажется рядом.

Возможно, этой ночью Эдрик и Эйдан найдут себе любовников, но мне казалось, что Эйдан не получит от этого истинного удовольствия.

— Ты думаешь, он знает, что ты чувствуешь? — спросила я.

Эйдан горько рассмеялся:

— Мудрый принц всегда должен знать, чего хотят его люди.

— Но знает ли…

Он резко покачал головой, перебивая меня:

— Это традиция. Она ничего не значит.

Оставшуюся часть обеда мы провели в молчании.

Когда Благородные Фейри начали пить с особым усердием, Лара отпустила меня, чтобы я могла подготовиться к вечернему празднованию. Я сделала реверанс и удалилась, чувствуя тайное облегчение от того, что можно уйти от шумного веселья.