— Неужели очухался? — негромкий грубый голос показался мне воем полицейской сирены.

Голос был отдаленно знакомым, но память все еще была рассечена ледяными стенами.

— На, попей.

Солнце загородила чья-то тень, сильные руки приподняли мою голову, и в рот полилась живительная влага. Я пил и не мог напиться. Но вскоре флягу отняли от моего рта.

— Тебе нельзя много воды. Ублюдки сказали, что организм будет приходить в себя несколько дней.

Кажется, я узнал этот голос.

— Где… где мы?

— Ничего не помнишь? Впрочем, глупый вопрос. Трудно что-то помнить почти месяц валяясь замороженной ледышкой на дне телеги, ха-ха… — Бугор усмехнулся, но как-то грустно. В его голосе совершенно не было веселости. — Мы едем на восток с караваном Торговцев. Чаграка больше нет. Всех, кто остался в живых, заковали в Ошейники Омерта и повели на север. Но не нас. Нам с тобой уготована особая участь, Черный.

— Вначале Слуг было немного. И хотя их уровни зашкаливали, мы вполне успешно отбивали штурмы. Все-таки наших воинов было намного больше. День, другой, третий… Я сбился со счета. А каждую ночь на город продолжал литься огонь. Люди сходили с ума и пытались бежать. Но немногим удавалось прорваться сквозь заслоны.

Низкий густой голос Бугра рисовал эти ужасные картины холодным обыденным тоном.

— А потом, в один из дней, когда они снова пошли на штурм, их внезапно стало больше, много больше. Сотни Слуг карабкались на окружающие Чаграк дома-стены, десятки выбирались из-под земли. И это был конец.

Стереть Чаграк с лица земли… Это какой же силищей надо обладать? «Сотни и сотни».

— Откуда Торговцы взяли столько воинов? Получили подкрепление?

— Щачла считает… считал, что создали его на месте. Ходили нехорошие слухи, что Торговцы могут ставить под свою руку немертвых. Ничем иным я не могу объяснить размножившихся в одну ночь воинов.

Да, это объясняет.

Бугор замолк, а я, отвернувшись, вперился в мерно проплывающие мимо полуразрушенные дома. Сердце защемило от чувства бессилия. Под таким же гнетом был и волею судьбы оказавшийся моим собратом-пленником рез. Да как бы, не в еще худшем виде. Уныние висело над ним черной воронкой.

Сам Хенгал лишь раз «навестил» плетущуюся позади каравана телегу. Нынче он предпочитал страхолюдного коня с рогами, а не паланкин в руках рабов. Торговец бросил взгляд на мою распластанную тушку и снова ускакал вперед колонны, оставив нас с Бугром в окружении молчаливых Слуг. Интересно, что в караване нынче их было совсем немного — штук тридцать. Дюжина расчищала дорогу, несколько, парами, постоянно вели разведку. Другие же уставшими куклами следовали на восток.

Оказаться в руках Торговцев, что может быть хуже?

Я ощупал надетый на шею ошейник. Видеть его, конечно, не мог, но точно такой же на бычьей шее Бугра рассмотрел уже во всех подробностях. Полоска темного металла без щелей и зазоров. Ошейник Омерта, так его здесь называли. Подобно веревке Зубра он блокировал Умения и чары, но на куда более высоком уровне.

Как там говорится? Чем выше забираешься, тем громче падать?

Мое падение было воистину грандиозным. Для меня, конечно. Ну и заодно для Чаграка. Еще недавно я расхаживал гордым петушком по городку, считая, что мне по зубам практически любой местный воин или чародей. Что же оказалось на деле? Я оскалил зубы на того, кто несоизмеримо выше стоит на лестнице Силы и… проиграл.

Хотя, надо признать, я был близок к победе. Хенгалу пришлось привлечь двух других своих собратьев, чтобы меня одолеть. Этот факт слегка щекотал мое тщеславие… но это была всего лишь ложка меда в бочке с дерьмом.

О, я учту этот урок. И, конечно же, отомщу ублюдкам, которые посмели заковать меня в ошейник… Дайте только выбраться из этой передряги… Только выбраться.

На ночлег обычно останавливались в каком-нибудь большом ангаре. Рабы разбивали для Хенгала шатер, а сами готовили себе на костерке из остатков мебели нехитрую еду. Слугам же и вовсе никакая еда была ни к чему.

По некоторым признакам я понял, что эти стоянки расположены не на пустом месте. Судя по множеству темных пятен на полу, Торговцы останавливались на них регулярно.

На одной из таких стоянок за мной пришли.

Два дюжих раба взяли под локотки и потащили в шатер. Я до сих пор был очень слаб и самостоятельно передвигался с трудом. Как сказал Бугор, три недели провалялся в телеге в виде ледяной скульптуры. Он уже и не чаял увидеть меня в здравии.

За исключением стоящего, словно соляной столб, Хенгала, в шатре не было никого и ничего. Меня посетила мысль: а является ли сам Торговец живым существом? Уж не с этим ли связано полнейшее пренебрежение к быту.

Рабы ушли. Я с трудом выпрямился, хотя желание лечь или хотя бы сесть на пол было почти неистребимым.

— На тебе Знак Братства. Кто и когда успел тебе его нанести?

Допрос начался без предисловий.

— Что ты вспомнил из прошлого? Ты был на Месте Силы? На каком?

Отвечать не хотелось. Да, скорее всего у ублюдка найдутся способы меня разговорить, но не было ничего более жалкого, чем спешащий удовлетворить все информационные хотелки пленник.

— Не хочешь говорить?.. Зря. Молчание омрачает наше знакомство. А ведь оно будет долгим.