— Я тебя уволю.

— Увольняйте. Найду ваш адрес, буду отправлять вам каждое утро подобные сладость, — рассмеялся Колтер. — Приятного аппетита, мисс Эффир.

Не сдержавшись от такого приятного общения, Моника опустила маску, искренне улыбнувшись новому кондитеру, что любезно подарил от своей маленькой компании еще и эклер в придачу. Одно свободное место около бетонной стены обещало уединение, только Момо даже не подумала, что и так придётся сутулиться, чтобы никто из сотрудников не стал приставать с вопросами, рекомендациями и каким-то своим назойливым общением.

— … другого и быть не может. Он точно…

Закрыв глаза от такого громкого мата, Моника наотрез отказалась прислушиваться к этому диалогу, решив оставить себя в неведении, но его нельзя было не слышать: пищащие голоса, как и такие же противные лица, кричали, чтобы их слышали все. Хотя и сидело человек пятнадцать, это бы хватило, чтобы разнести слухи по всей округе. Прокрутит в голове мысль, что прямо сейчас можно заткнуть их рты, Моника все-таки промолчала, решив послушать, чтобы не ставить Лею в еще более тяжелое положение.

«Она не просила помощи, да и вряд ли попросит», — мелькнула мысль в голове, прежде чем снова услышала душещипательную речь о том, какой же Джексон Питчер болван, а Лея…

— … просто на деньги купилась. Ты же помнишь, что у нее в профиле было.

— Да, — согласилась Мидл, — одна сплошная бедность, как мне показалось: старые фотографии, сделанные будто на фотоаппарат из девяностых. А этот старик где-то на фотографиях…

— Я уверена почти на сто процентов, что скоро Питчер ее и…

«Терпения нет это выслушивать».

— Мидл, Тереза и Аче.

Строгий женский голос, грубо отрезвляющий двух девушек с парнем, доносился откуда-то сбоку. Огромные глаза Терезы могли только смотреть куда-то прямо себя, лишь бы не поворачиваться в сторону той самой Момо, что боялись все.

— Я не скажу ничего мистеру Питчеру, но ваши рты нужно промыть с мылом, — равнодушно бросив эту фразу в лицо, она вышла из кафетерия, попрощавшись с уставившимся на коллег Колтером. — Напомню, что Джексон никогда не увольняет из-за личного отношения к вам, но я очень сомневаюсь, что все задачи и все документы сделаны идеально.

«Сплошная мерзость. Они задумываются о том, что о них могут говорить подобные вещи?», — появилась мысль в голове. Отыскав в песках своей сумки запасной ключ от закрытого кабинета, Моника тихонько вошла в него, незаметно закрыв дверь с внутренней стороны. Это была ее тайная комната, когда общение с людьми должно было сойти на нет. Отворив окно, чтобы немного свежего воздуха попало в ее скромный уголок, она включила наушники, поставила любимое фортепиано и ушла в себя, подъедая остатки своего сладкого. Тёмные короткие волосы падали на плечи, глаза закрывались, а в голове… ничего. Пустота. Тоскливая, жалкая и такая неприятная пустота.

— Черт… — выругалась она. — Хоть сиди и думай о Райане Гослинге, чем о пустоте.

Попытка найти хотя бы крупицу смыслового целого в своей маленькой голове увенчалась тем же успехом, что и прошлая, и позапрошлая, и самая давняя попытка, когда она попала во вселенную отрезвителя. Это никак не связано с алкоголем: туда попадают лица, что прошли внезапную трансформацию своего внутреннего «я», чтобы уберечь себя от жизненных падений.

— Ма?

Из громких динамиков наушников доносилось молчание, какое-то кряхтения, а затем повторное ничего.

— У меня все хорошо, спасибо, что спросила. Ты как?

Молчание.

— Надеюсь, что все хорошо. Береги себя.

Отключённый телефон. Мысли снова в пустоте, только теперь в депрессивно-мрачном, окрашенным в глубокий синий цвет. Почему он — сама не знала. Всегда ассоциация была с ним. Будто небо, только глубокое синее, тянущее за собой в бездну.

Моника продолжала сидеть в тишине, закинув ноги на стол. На фоне уже играл подкаст, чтобы занять и отвлечь от пустой реальности.

Где-то на окраине Мемфиса на своем излюбленном балконе сидела мечтающая лечь спать Лея. На фоне расслабляющая музыка, в руках — мятный чай, а в голове — клубок, распутать который не получается который день.

— Не знаю, — чуть слышно, опустив голову в чашку, выдохнула Лея. — Не хочу, чтобы все вокруг думали, что я прошла через постель, чтобы получить эту работу.

— А что Питчер говорит?

— А что он может? Конечно, пытается отстоять мою честь, но это еще больше злит всех этих мерзких паршивцев. Думаю, он перегнул палку с увольнением Харви. Хороший был парень. — Взгляды были устремлены прямиком на падающие лучи закатного солнца. Усталое выражение лица, странная тревожность, объяснить которую сложно, заставляли напрягаться и копаться в себе куда глубже, чем это обычно бывает. — Но и пускал сальные шутки.