— Кто знает, — приподняла плечи, — может, я была бы счастливее, чем сейчас.

— Предполагать не значит быть в чем-то уверенным, я лишь напомню.

Всякий раз, когда они оставались вдвоём, Джексон дотрагивался до ее души все глубже и глубже, только Лею это не радовало.

— Вы и так догадались, что этот абстрактный человек — я.

— Догадался, — согласился он.

— Ничего не скажете?

— Должен?

— Классические фразы по типу «все образуется», «не переживай», «ты об этом забудешь рано или поздно».

Мужская рука легла на девичью, когда Лея подняла свою опущенную голову и посмотрела чистыми, искренними глазами на него, на секунду убрав кулисы.

— Не забудешь, — поглаживая кончиками пальцев мягкую кожу, он перевёл глаза на руки, продолжая движения. — Никогда не сможешь забыть об этом, никогда не вылечишься и никогда не скажешь «я прощаю тебя», даже если не вспоминала некоторое время. Это абсолютно нормально — помнить того, кто причинил тебе столько боли и заставил пройти через тот опыт, о котором ты даже не хотела бы слышать.

Лея раскрыла глаза еще шире, сдерживая нахлынувшие слезы.

— Но это жизнь. Человек, подаривший такой опыт, сделал для тебя услугу: показал, что нельзя полностью растворяться в человеке. Но… — он осекся, сжал руку чуть сильнее, и сказал: — Но я противоречу сам себе, когда говорю об этом. Я растворился в тебе еще раньше, чем ты позволила мне это сделать, Лея. Поэтому… К черту тех, кто что-то тебе советует. Живи так, как хотелось бы тебе. Хочешь — оступайся, получай опыт и иди дальше, а хочешь — сиди в безопасности, лишив себя всех радостей жизни, зато оберегая себя. Это, знаешь ли, тоже выбор.

— Не знаю, — честно отвечала девушка, держась за его руку еще крепче. — Даже то, что я вам периодически говорю, это не всегда истинная я, вы же это понимаете?

— Определённо. Подумай о том, сколько всего ты теряешь. Даже не в отношениях дело, а о каких-то… сожалениях. Говорят, помогает избавиться от многих проблем по жизни, если осознаешь, о чем ты сожалеешь. Я, к примеру, — кот недовольно потёрся о ногу хозяина, заставив того улыбнуться, — о потраченном времени не на себя.

— Так нельзя, — категорично выставив перед собой руки, девушка мягко рассмеялась. — Нельзя быть эгоистом в таком огромное значении.

— В этом и ошибка. — Ответ Леи был банален для Джексона, он ожидал подобное, поэтому заранее был готов ответить. — Я считал так же, пока не стал жить в ущерб себе и ради блага другого человека. Гиперответстенность, постоянная тревожность из-за несбывшихся надежд, постоянный прогноз, придумывание сценариев на жизнь… Жить постоянно в таком ритме — не жить вовсе. Когда я впервые почувствовал, что в ситуации, где я поступил как слабохарактерный, но добрый по отношению к своим близким человек, меня пробрало: от своего добра я не получил удовлетворения. Я получил жалость. Я намеренно позволил близкому человеку обидеть меня, не сказав ему ни слова, чтобы не показаться грубым или каким-то наглым. Чувства другого человека не должны быть выше своих собственных.

Лея слушала и в каждой фразе будто видела себя. Конечно, о таком не принято говорить с парнем, который тебе глубоко нравится, который всячески открывается тебе, позволяет увидеть свои слабые стороны, так как в картине мира Леи нельзя показывать свои пороки, чтобы не ударили прямо по ним.

— … жить взаймы. Жить взаймы не всегда про кредиты. Жить взаймы — жить наполовину. Не позволять себе чего-то слишком счастливого, чтобы окончательно не разочароваться в следующем мгновении.

— Вы всем так открываетесь? — неожиданно спросила Лея.

— Я интровертный романтик, — улыбнулся Джексон, присев чуть ближе. — Я чертов романтик, но ты… Как у тебя это получается?

— Что?

— В этом и дело, что ничего. Ты абсолютно ничего не делаешь. Как же так, а? — будто сам с собой, он вглядывался в черты лица девушки, будто подмечая каждую точку природы на теле. — Но нет. Не всем. А ты мне когда-нибудь откроешься, Лея?

— Да. Когда-нибудь я тебе откроюсь, Джексон.

Резавшее слух такое непривычное «ты» звучало как самое большое откровение. Как самый большой подарок судьбы. Джексон как ребёнок рассмеялся, двигаясь ближе положенного. Его руки касались осторожно; едкие взгляды, рассматривающие девушку вдоль и поперёк, становились горячее, но от этого не менее тверже.

Ему нравилось. Нравилось то, как она управляет им, подобно марионетке.

«Эта девушка ещё не осознаёт, какую власть имеет надо мной».

И нравится ему то, что она это делает ненамеренно, — она такая по своей сути. Уверенная в себе, пусть и скрывает это, до жути ранимая и закрытая — та самая, которая стала недостающим пазлом.

— Спасибо. Слышать от тебя интимное «ты» — дороже всего на свете.

— Не грустите, я снова могу перейти на вы.

Рискнув, он коснулся ее руки, что лежала рядом с ним. Джексон медленно провёл руками вдоль кисти, задерживаясь на одном только месте. Лея не убирала руку — напротив, двинулась ближе. Она медленно открывала себя всю рядом с ним, боясь быть укушенной. Но к сожалению, даже если и укусит, это будет лучшая смерть.